— Понимаете, здесь слишком скучно. — Миссис Эванс положила руки на колени, задумчиво глядя на золотые кольца с множеством сверкающих камешков. — Когда я была девушкой и молодой замужней женщиной, инспектор, жизнь была такой веселой. Я была, можно сказать, профессиональной кокеткой. Мой муж меня поощрял, он говорил, что нельзя пренебрегать таким даром. — Она погрузилась в мечтательную дремоту, и Кокрилл, начинавший подозревать, куда все это ведет, что-то пробормотал. Миссис Эванс тотчас же пробудилась и заговорила более уверенно: — Требовался настоящий талант, инспектор, чтобы флиртовать так, как флиртовали мы в наше время — изящно и деликатно, чтобы не слишком разбивать чужие сердца и совсем не повредить собственным. Все было абсолютно невинно и безобидно — не то что теперешняя возня по углам. Сейчас на первом месте физиология, а не интеллект. Возможно, мы были подавленными сексуально, хотя, конечно, не знали таких слов, но нас это ничуть не беспокоило. — Она пожала плечами. — Хотя современные люди утверждают, что это исподволь причиняло нам вред и что именно потому я на старости лет выбрасываю вещи из окон.
Когда дело дошло до защиты Томаса, миссис Эванс явно не собиралась заходить слишком далеко. Во всяком случае, признание было отложено до утра. Кокрилл ничего не сказал о новой теории и новом подозреваемом, но мягко подтолкнул ее в желаемом направлении.
— По крайней мере, Роузи в старости не будет бросать вещи из окон.
— Безусловно. — Миссис Эванс сделала паузу, опустив голову на руки. — Разумеется, инспектор, я не всегда так делаю только потому, что мне скучно.
— Вы имеете в виду, что иногда в самом деле бываете, как вы сказали, «чокнутой»?
— А вам не кажется, что нужно быть слегка чокнутой, чтобы считать забавным выбрасывание вещей в окна?
Кокрилл пожал плечами.
— Полагаю, это зависит от того, насколько вам скучно. Она улыбнулось.
— Ну, я действительно очень скучаю, но иногда обнаруживаю, что теряю над собой контроль и не отвечаю за некоторые свои поступки. Это как незаметно задремать, а потом проснуться и узнать, что ты спала.
— И таким образом вы спали во время убийства. Вы это хотели мне сообщить?
Старуха стиснула тонкие пальцы — он видел, как тяжелые кольца оставляют розовые следы, впиваясь в бледную кожу.
— Вы очень умны, инспектор, я всегда это знала. Но я заснула не сразу. Я бодрствовала, как и вы - а это о чем-то говорит! — когда Матильда помогала мне снять парик и расшнуровать корсет. Она быстро ушла, так как оставила гостя одного и еще должна была заняться ребенком, понимаете?
— Да, — кивнул Кокки. — Понимаю.
— Невинность — странная вещь, — мечтательным тоном продолжала миссис Эванс. — Я смотрю на Роузи, в общем, как на невинную девушку. Думаю, она унаследовала от меня прирожденное кокетство. Будь я молодой сейчас, то, возможно, не была бы «сексуально подавленной». Я этого не знаю, так как не имела шанса быть другой, чем я была. Но Роузи имела неограниченные возможности заходить куда дальше меня. Не могу порицать ее за то, что с ней произошло, так как тоже могла бы воспользоваться шансом, если бы он мне представился. Но я виню того, кто воспользовался ее невинным кокетством и направил ее по пути, где невинности становится с каждым шагом все меньше и меньше.
— Понятно, — повторил Кокрилл.
— И, конечно, будучи чокнутой, я едва ли могу считаться ответственной, если эта мысль преследовала меня, покуда я... Ведь сумасшедших старух вроде меня не вешают, верно? Их отправляют в психушку для преступников, где, во всяком случае, скучать не приходится.
Кокки склонился вперед, опираясь локтями на колени и ловко скручивая сигарету покрытыми пятнами пальцами.
— Полагаю, вы говорите мне все это из-за Томаса?
— Вы же видите, что Томас защищает меня.
— Все думают, что он кого-то защищает.
— Кого же еще он может защищать, кроме меня и Матильды? А Матильда этого не делала.
— Как вы можете быть в этом уверены?
— Дорогой мой, неужели вы думаете, что она бы хранила молчание, а не кричала со всех крыш, что Томас невиновен?
— Она должна думать о ребенке.
— Даже ради Эммы Матильда не позволила бы Томасу страдать ни минуты за то, что сделала она. К тому же это не пошло бы на пользу ребенку — так или иначе один из родителей оказывается убийцей. Нет-нет, конечно это не Тильда, и вы, Кокки, отлично это знаете. Томас тоже должен это знать. Таким образом, остаюсь только я. Мелисса Уикс тут вообще ни при чем, да Томас и не стал бы рисковать ради нее своей шеей, а Роузи была с Тедвардом, значит, это не могла быть она.
— Разумеется, Томас пошел бы на все, чтобы защитить Роузи.
— Но она отпадает целиком и полностью.
— А как вы думаете, Томас взял бы на себя вину Тедварда, если бы считал, что убийство оправданно?
— Тедвард был с Роузи, — пожала плечами миссис Эванс.
— Но если бы Тедвард мог убить этого человека и вы считали это справедливым, могли бы вы сделать это не для Томаса, а для него?
Некоторое время миссис Эванс молчала.
— У вас есть что-то против Теда Эдвардса? — спросила она наконец.
— Возможно. И в таком случае?..
