Проснулась я из-за громких голосов. Раголар уже поднялся над горизонтом и принялся активно греть земли Заруны. Сразу не сообразила, что происходит. Пришлось несколько раз зажмуриться, и открыть глаза, чтобы в голове прояснилось. Забава лежала рядом, безмятежно созерцая, как мужчины о чем-то достаточно горячо спорят. Потом до меня медленно стало доходить, что решали, кто полезет в колодец.
Образовав небольшой круг, участники спора, состоявшие из Нарана, Зунга, Йена, Виктора, Лахрета, Фионы и даже поломанного Марта, никак не могли прийти к определенному решению. Остальные сидели, кто где, и внимательно следили за происходящим. Март же даже умудрился где-то в вещах отрыть стропу и держал ее в руках, образовав на лице нечто похожее на вопросительное замешательство и растерянность.
Речь о спуске зашла еще до рассвета. Зунг предположил, что, так как ничего они не смогли найти снаружи, придется лезть в колодец, чтобы там поискать подсказки. Вот тогда и началось обсуждение кандидатур, превратившееся в жаркие прения.
В ходе обсуждения пришли к выводу, что достопочтимый капитан слишком велик для маловатой шахты, и ему будет негде развернуться. Март, естественно выбывал из вариантов по причине поломанных ребер. Нарана не пускали, так как он должен остаться на случай, если нужно будет руководство и Лахрет не вернется снизу. На что фагот возмущался и говорил, что руководство Лахрета важнее. Йена не пускали, так как тот мало разбирается в древних манускриптах, а там возможны подсказки в виде надписей. Зунга не пускали, так как он был хилым «доходягой» и физически не подготовленным к альпинистским спускам. Фиона не подходила по той же причине, что и Йен, как, впрочем, и остальные.
Понаблюдав некоторое время за искусным сплетением аргументов и фактов спорщиков, решила и я, наконец, вставить свое весомое мнение. Поэтому встала и подошла к центральному кругу.
— Можно вопрос? — подняла я руку, и тем привлекла к себе внимание. Все смолкли и повернули в мою сторону раскрасневшиеся лица. — А почему вы не обсуждаете мою кандидатуру?
Март, косясь на Лахрета, тут же выстрелил:
— Угадай!
Лахрет, угрюмо щуря на меня глаза, низким тоном произнес, как отрезал:
— ТЫ туда НЕ полезешь.
— А почему это? Вообще-то, по логике вещей, я самая первая, о ком вы должны были подумать, учитывая, что именно на мне лежит ключ, доверенный голограммой в пещере. И пока что, именно я отворяла все двери.
— Дык, мы тебя и хотели туда отправить, но… — заикнулся Зунг и тут же втянул голову в плечи под тяжелым взглядом Лахрета.
— Это глупо, Лахрет!
— Я не позволю тебе рисковать! — муж перевел все тот же тяжелый взгляд на меня и нисколечко его не смягчил.
— А я тебя спрашивать не буду! — возмущенно вздернула я подбородком и шагнула в сторону Марта, чтобы забрать у него строп.
И сразу же была закономерно поймана за руку крепкой хваткой мужа.
— Ты не полезешь туда!!!
— Я должна! Это же логично!
— Я не позволю тебе рисковать!
— А вы меня крепко привяжите и будете страховать!
— Я сказал: нет! Ты помнишь, что ты рискуешь не только своей жизнью?!
Я вспыхнула и покраснела до кончиков пальцев. И причиной этого был не стыд, а возмущение.
— Давайте я полезу, — Йен умиротворяюще шагнул в сторону Марта, чтобы забрать у него средство для спуска вниз.
— Стой, Йен! — махнула я инженеру и обвела всех взглядом. — Вы все прекрасно понимаете, что именно я должна спуститься туда! Так почему же не пускаете меня?!
Все опустили нерешительно головы.
— Потому что Я не разрешаю! Лана! Как же ты не понимаешь, чем ты играешь!
— Да пусти же ты меня! — заломила я руку, желая вырваться из его хватки.
Я чувствовала, как он, уже не прикрываясь, начал на меня давить своими мыслями и заставлять подчиниться, что он никогда! до этого не делал. Тут застонала возмущенно Забава и подпрыгнула к нам, нависнув головой надо мной, и угрожающе зашипела в сторону Лахрета. Тот даже бровью не повел на королеву.
— Не смей со мной спорить! — процедил сквозь зубы муж, а это значило, что он был на грани.
Я боковым зрением заметила, как у всех изумленно вытянулись лица, а некоторые даже отвернулись в смущении, что созерцают семейную драму. У меня же внутри росло чувство слабости. Не знаю, как Лахрет это смог сделать, я понимала, что не хочу, но начинаю подчиняться ему. Это меня взбесило больше, чем его непробиваемое упрямство. В этот момент я была убеждена на все 100, что должна лезть в колодец, поэтому не хотела мириться с требованием мужа. Он же ведь всегда до этого мне уступал. Что сейчас изменилось? Я понимала, что еще чуть-чуть и подчинюсь ему, и Забава не поможет. Надо соображать быстро. И ничего более нелепого мне не пришло на ум, как…
