Для него это казалось самым страшным, что могло бы случиться со мной в прошлом. Я прикусила губу и отрицательно качнула головой. Опять ужасно долгая пауза и раздражающая нерешительность. Каждое слово давалось с трудом. Он это чувствовал и поэтому не торопил. Накрыл ладонью мою и поправил прядь волос:
— Если не уверена, что хочешь говорить, не говори. Придет время, потом скажешь.
— Нет. Я должна сейчас это сказать.
— Хорошо. Говори. Или позволь прочитать тебя…
Я отрицательно качнула головой и произнесла:
— Пообещай, что не скажешь, что я сошла с ума. Я этого боюсь больше всего.
— Хорошо. Не буду. Итак…
— Я с другой планеты…
Сложно описать, как выразительно вытянулось его лицо. Чего-чего, а этого, конечно, он никак не ожидал услышать. Хмыкнул. Поднес пальцы к губам и с силой потер их. Внутренняя дрожь нарастала, и очень хотелось где-нибудь спрятаться, а он молчал. Потом еще пару раз хмыкнул, когда я снова заговорила:
— Я знаю, что это кажется невероятным, но я точно знаю то, что я вспомнила.
Лахрет сощурился, постукивая ладонью по согнутому колену, скрытому под тонкой шелковой простыней.
— Есть только один способ проверить, говоришь ли ты правду…
— Какой?
— Позволь заглянуть тебе в разум. Ты знаешь, как это происходит. Тебе лишь надо думать о том, что ты вспомнила, и я тоже это увижу, — в его глазах появилась искра доверия.
Я с загоревшейся надеждой в сердце схватила его ладонь и поднесла к вискам (так ириданцам легче читать глубинные мысли других). Он ободряюще улыбнулся и поднес вторую, приблизившись к лицу.
— Закрой глаза и думай, — ласково прошептал он и уперся лбом в мой лоб.
Я несмело закивала и зажмурилась. Потом начала думать. Думать о маме, папе, бабушке. Картинками пробегали минуты последнего дня: бешеный бег по ночному лесу, преследователи и безумный страх, рожденный погоней.
Не знаю, сколько мы вот так сидели, но в какой-то миг я резко выдохнула, словно из меня вычерпали все, что можно, и быстро отстранилась. Он хмурил брови в замешательстве, не зная, что сказать. Мои глаза лихорадочно бегали по комнате, желая избежать его пораженного взгляда.
— Или ты в это искренне веришь, или это, действительно, правда… — наконец, сделал он вывод.
Потом задумался на долгие минуты. На мучительно долгие минуты. И пока он думал, я поднялась на ноги и подошла к окну, ежась от прохладного сквозняка. Перед окном мне всегда думалось намного проще и вид, открывавшийся перед балконом, всегда успокаивал встревоженное сердце. Мне тоже нужно подумать. Как бы там ни было, поверит он в мои слова или нет, я сказала ему то, что должна была.
Через время, я услышала, как он соскользнул с постели и остановился за спиной. Я не оглянулась, боясь увидеть осуждение на его лице. Теплые и нежные ладони ласково сжали мои предплечья. Я почувствовала теплое дыхание возле уха. А потом услышала задумчивый голос:
— Как называется твоя планета?
Он поверил мне!!! Сердце трепетно сжалось, и слеза облегчения скользнула по щеке. Я стремительно повернулась и утонула в любящих глазах. Я не сдерживала торжествующей улыбки. Сейчас я радовалась тому, что любовь и доверие превозмогли его здравый смысл.
— Земля… — как-то слишком хрипло и тихо получилось у меня.
— Земля… — словно смакуя на вкус, повторил он.
— Ты поверил мне?
— Это многое объясняет. Например, то, что ты очень эмоциональная и любишь ласку. Ты не такая, как все женщины Иридании. Ты абсолютно другая и я все никак не мог найти этому объяснения. А если ты с другой планеты, то ты можешь быть другой.
— А почему ты не спрашиваешь, каким образом я попала в твой мир?
— Ты не знаешь.
— Да. Не знаю.
— Вероятнее всего, через зияние. Есть теория, что между планетами нашей Вселенной существуют незримые ходы, возникающие в разных местах и времени. Их практически невозможно обнаружить или как-то вычислить. Они очень похожи на те межпространственные туннели, которые легко открывают ниясыти. И вопрос ни сколько в их существовании, сколько в их обнаружении. По великой и счастливой для меня случайности, ты сумела найти этот ход. И благое дело, ты осталась в живых. Кстати, проход через этот тоннель может объяснить и твою глубокую амнезию…
Его здравые слова придали спокойствия и твердой убежденности в правоте моих воспоминаний. Я нежно прижалась к его груди и уже не сдерживала потока слез облегчения. Теперь я знала точно, что рядом самый родной человек. Мы все-таки сможем справиться со всеми невзгодами, которые пророчит нам жизнь. Лишь бы не сломаться.
*** *** ***
