Эрван перешел к сообщениям за август. Слова поддержки превратились в приказы, в проповеди. За несколько недель Ди Греко умудрился совершенно промыть мозги пареньку. «Открытые письма молодому пилоту» отныне звучали как чисто идеологическая обработка перед тем, что Ди Греко называл «крещением». Адмирал хотел знать, согласится ли Висса на параллельное обучение… У Эрвана не было времени прочесть все, но он догадывался, что мэтр уже увлекал своего ученика на дорогу к боевому
В этой переписке было нечто завораживающее. Прежде всего, четкость самой манеры изложения: ни одной орфографической или синтаксической ошибки, ни одного сокращения, вроде СМС. Потом, Ди Греко ничего не скрывал: ни имен, ни места. Много раз он упоминал Бруно Горса, его «доверенное лицо». Часто он говорил о «беспределе» и о заброшенном «Нарвале».
Значит, догадка Эрвана была верна: с самого начала за кривляньями посвящения стояла готовность Виссы выдержать куда более опасный ритуал. Паренек казался готовым «пойти до смерти», как камикадзе.
– Мурашки бегут, верно?
Эрван повернул голову: Бранелек потягивал кофе, стоя позади него. Класс, в котором он расположился, напоминал студию звукозаписи. Компьютеры работали во всю мощь: машины зондировали, раскодировали и прочесывали нематериальное пространство Веба. По полу вились кабели. На своих подставках стрекотали принтеры. Жесткие диски жужжали вдоль стен, под штабными картами и схемами самолетов. Человек-костыль не довольствовался тем, что взломал комп Виссы, он просматривал все устройства школы и недавние интернет-соединения.
– Классическая промывка мозгов, – кратко подвел итог Эрван. – Не думаю, что ключ к убийству мы найдем здесь…
– Не знаю, что вам еще нужно. – Энтишник подошел поближе и застучал по клавиатуре, перегнувшись через плечо полицейского. В последнем мейле Ди Греко совершенно недвусмысленно назначал Виссе встречу на «Нарвале» в пятницу в двадцать два часа.
Бранелек был прав. На какой-то миг Эрван решил, что дело закрыто. У него был виновный: старый озлобленный человек, садист и манипулятор. Мотив: желание причинить боль и культ страдания. Обстоятельства: «беспредел», который вышел за рамки дозволенного и обратился в кровавую вакханалию. Доказательства: этот мейл, подтверждающий, что Ди Греко завлек Виссу на «Нарвал». А поскольку единственным спорным моментом оставалась физическая слабость офицера, к этому можно добавить нескольких соучастников, вроде Бруно и его верных солдатиков. И самоубийство главаря в качестве бантика на подарочной упаковке.
Затем Эрван вернулся к принципу реальности.[83] Ни кража органов, ни изнасилование, ни ритуальные детали не увязывались с соревнованием на выносливость, которое сорвалось в штопор.
Он не исключал виновности Ди Греко, но выражалась она в чем-то ином, а в чем именно – предстояло определить. Кстати, даже при беглом просмотре посланий адмирала он обратил внимание на несколько намеков, подразумевающих наличие другой тайны. Тот упоминал «недавнее потрясение», имевшее место в его жизни, «радикальный переворот», который изменил «само его существо». О чем он говорил? О своей болезни и ее обострении? Он обещал все открыть молодому ученику при встрече на роковом пляже.
Эти слова Ди Греко свидетельствовали о двусмысленном взаимопонимании между ним и молодым Виссой. Адмирал в роли престарелого скрытого гомосексуалиста?
Следовало копать еще и еще, причем обратившись за помощью к самим военным. На этой стадии власти не могли отказать ему в доступе к полному досье адмирала.
– Ты можешь определить, откуда посылались мейлы Ди Греко? – спросил он, возвращаясь к конкретным соображениям.
– Технически это просто. А вот что до законности, тут припекает. Ди Греко использовал сервер авианосца и…
– Это в первую очередь. – Эрван встал. – Скопируешь все мне на флешку?
– Считай, уже сделано.
Человек-костыль насвистывал, вставляя флешку в один из жестких дисков, в изобилии теснящихся вокруг него. Компьютер загудел. Уверенность и самодовольство Бранелека раздражали Эрвана. Они были прообразом той убежденности, которая охватит всю базу.
