Лорд Дарси. Убийства и магия полностью

Англо-французская империя уже просуществовала дольше древней Римской империи. Первый Плантагенет, Генрих Анжуйский, стал королем Англии в 1154 году, назвавшись Генрихом II. Его сын Ричард Львиное Сердце взошел на престол после смерти отца в 1189 году. Этот король в первое десятилетие своего правления нечасто посещал Англию, зарабатывая в Святой земле репутацию великого бойца. Мусульманки до сих пор пугают своих детей приходом жуткого ифрита Аль-Рика. В 1199 году Ричард был ранен арбалетным болтом при осаде Шалю и, выжив после долгой борьбы с инфекцией и лихорадкой, стал мудрым и могущественным правителем. Его младший брат Джон скончался в опале в 1216 году, так что, когда Ричард умер в 1219 году, корона перешла к его племяннику Артуру, сыну Джеффри Бретанского, прославленному народом как «добрый король Артур», память о котором отчасти слилась с преданиями о другом короле Артуре – Артуре Пендрагоне из древней кимрской легенды.

Именно при правлении Артура святой Хилари Уолсингэмский создал свой монументальный труд, заложивший основы теории и математики магии. Однако пользоваться сформулированными святым Хилари законами могли только личности, наделенные особым Талантом. Такие люди всегда были редкостью, и лейтенант Дарси полагал, что расточительно подвергать наделенного Богом этим редким даром Шона О'Лохлэнна риску погибнуть на поле брани. Действительно, каждый человек должен исполнить свой долг. Но каков долг у мага?

– К нам сзади кто-то идет, – сообщил сержант О'Лохлэнн.

– Следите за противником, Лайон, – бросил лейтенант, поворачиваясь, чтобы увидеть, кто идет.

К ним подошел старший сержант Келли.

– В чем дело, сержант? – спросил лейтенант.

– Принимайте командование, сэр, – сглотнул Келли. – Капитан Рембо погиб.

Лейтенант посмотрел на наручные часы. Оставалась одна минута, и никто в этом коридоре не появился.

– Идем отсюда, – проговорил он негромким и спокойным голосом. – Возвращаемся к роте. Пригнитесь.

Лейтенант вовсе не был спокойным и понимал это; скорее его поразило онемение, перекрывающее и скрывающее его страх. Страх перед артиллерийским снарядом, страх перед смертью, страх перед увечьем вдруг подкрепил страх, родственный страху перед выходом на сцену, но куда более сильный.

Он? Он? Командир?

Мария, Матерь Божья, молись обо мне!

Он младше всех в обеих ротах, почти у всех солдат боевой опыт больше, чем у него. И тем не менее бремя командования пало именно на него.

Он знал, что не может показать то, что творилось в его душе, знал, что не имеет права сломаться. Не из опасения показаться трусом, но потому, какое воздействие это произведет на вверенных ему людей. С управлением обученным подразделением справятся и сержанты, если офицеры выведены из строя. Смерть учтена, она может прийти в качестве потрясения, но только не неожиданности.

Но когда командир вдается в панику, трусит, это деморализует его солдат куда больше, чем его внезапная смерть.

Солдат, сознательно или подсознательно, правильно или ошибочно, но всегда считает, что старшие по званию знают о происходящем больше него. Поэтому если запаникует офицер, то только потому, что ему известно такое, чего не знают рядовые.

Страх перед неизвестным может вызвать более серьезные последствия, чем страх перед известным.

И страх погубить свою роту (свою роту!) перевесил все прочие страхи, и он повел троих сержантов ко всем остальным под неровный треск винтовочных выстрелов.

Тело капитана лежало в нескольких футах от ручейка, протекавшего по дну расщелины. Его укрыли одеялом. Нагнувшись, лейтенант Дарси осторожно приподнял край покрова и посмотрел на своего покойного командира. Пуля угодила тому в грудь, чуть левее нижнего края грудины.

– Прошла прямо насквозь, вот так, сэр, – произнес оказавшийся рядом капрал. Уиттакер? Да, Уиттакер.

Лейтенант осторожно повернул тело убитого на бок. Выходное отверстие пули располагалось вблизи позвоночника, между пятым и шестым ребрами, и, как и следовало ожидать, было больше входного. Судя по траектории, лейтенант рассудил, что пуля должна была пройти сквозь сердце. «Скорее всего, умер до того, как ощутил ранение», – подумал он, опустил одеяло и поднялся на ноги.

– Сержант, сколько еще времени, по вашему мнению, потребуется полякам для того, чтобы занять новую огневую позицию? – спросил он у Келли.

Тот посмотрел на свои наручные часы.

– Можем рассчитывать минут на пять, сэр, – и, ожидая приказа, посмотрел на лейтенанта. Как и два остальных сержанта.

Лейтенант молча подошел к ранцу покойного капитана, открыл его и достал небольшой складной перископ. Привел его в рабочее состояние, поднялся наверх по склону и выставил объектив над краем. Капитан имел этот прибор при себе, потому что так требовал устав, но никогда не пользовался им, поскольку искренне видел в нем инструмент труса. Лейтенант Дарси, напротив, полагал, что осторожность и трусость существенно различаются между собой.

– Сержант Келли, а во что стреляют наши солдаты? – спросил он спустя полминуты.