— Я думаю, они оба были потрясены вашими успехами, если не сказать больше — ошарашены. Ведь вы этого хотели… принимая все во внимание? — с саркастической улыбкой спросила Ариэл.
— Значит, мой план сработал. Мне кажется, вы должны не злиться, а благодарить меня.
— Неужели вы получаете удовольствие, обманывая всех и вся? Не ждите от меня благодарности. У меня к вам нет ни малейшей симпатии.
— Вы…
— И не думайте, что я настолько легковерна, чтобы принять все то, что вы сейчас мне здесь наговорили, за чистую монету.
— Я…
— Я не верю ни единому вашему слову, — продолжала Ариэл, не давая Сейджу возможности вставить слово. — Но если я и была бы последней дурой и поверила вам, то есть еще вопрос, на который мне бы хотелось получить ответ.
— А именно?
— Вы не побоитесь дать на него прямой ответ?
— Если вы не побоитесь задать его прямо, без обиняков.
— Не побоюсь. Сначала ответьте: почему вы строили из себя дикаря?
— Я не строил.
— Вы все время…
На этот раз Сейдж прервал ее:
— Я с самого начала молчал и никак не проявлял себя. Матросы, которые обманным путем захватили меня, прозвали меня дикарем, потому что я был не таким, как они. — Голос Сейджа был грустным и ироничным. — Каслтон и другие, в том числе и вы, с радостью подхватили это прозвище.
— Только потому, что вы с самого начала да и потом тоже вели себя как дикарь.
Глаза Сейджа потемнели и стали печальными. Их взгляды встретились, и между ними, как бывало в те редкие минуты, возникло взаимопонимание. Она вспомнила, как он защитил ее своим телом от направленных на них пистолетов, как подал ей руку, чтобы помочь встать с пола, вспомнила она и другие подобные моменты, которые она не удосужилась правильно истолковать.
— Скажите, Ариэл, вам легче считать меня дикарем? — спросил он тихим голосом. — Или просто в этом свояпривлекательность?
— Вы хотите знать, что я чувствовала? — смутившись, спросила Ариэл, подумав про себя, что он не дождется от нее правдивого ответа.
— Такскажите мне. — Голос Сейджа был тихим, но требовательным, от него по спине Ариэл поползли мурашки. — Что чувствует женщина, оставаясь наедине с дикарем? С человеком, способным на любой поступок? Что вы ощущали, когда учили меня мыться, одеваться, когда показывали, как правильно пользоваться вилкой, как подавать вам руку?
— Ничего, кроме разочарования. Сейдж понимающе кивнул:
— Мне это знакомо. Но все-таки скажите: о чем вы думали, обучая меня?
Ариэл затаила дыхание.
— Что вы чувствовали, когда я дотрагивался до вас? — продолжал Сейдж. — Когда моя рука касалась вашей руки?
Сейдж провел ладонью по ее руке. Ариэл сделала вид, что этого не замечает, хотя сердце ее сильно стучало.
— Неужели вы не дрожали от страха? А может, от чего другого? Может, у вас возникало что-то, кроме страха? Неужели вам не хотелось узнать…
— Единственное, что мне хочется знать, — резко прервала его Ариэл, — это почему я стою здесь и теряю время, выслушивая весь этот бред. Советую вам подыскать более убедительное объяснение для лорда Каслтона, сэр. Не сомневаюсь, что вам скоро придется иметь дело с ним. А с меня хватит. Мне надоели ваши выходки, и я не собираюсь здесь больше оставаться.
Ариэл направилась к двери, но голос Сейджа остановил ее:
— Значит, вы собираетесь все это бросить? Но почему? Из-за раненого самолюбия?
Ариэл медленно повернулась и посмотрела на Сейджа.
— Не имею ни малейшего представления, на что вы намекаете, — сказала она, стараясь казаться беспечной, хотя чувствовала, что начинает нервничать.
— Я хочу сказать, что прошедшие шесть недель были трудными для вас, однако вы терпели все мои выходки. Теперь же только потому, что я поставил вас в глупое положение, как вы считаете, или потому, что вам не понравились мои замечания, вы решили все бросить. — Сейдж покачал головой и грустно улыбнулся. — Я думал, вы сделаны из более прочного материала, — добавил он. Ариэл презрительно бросила:
— Не пытайтесь манипулировать мной.
— Хорошо, не буду, — согласился Сейдж. — Я буду с вами откровенен. Все это время вы были очень добры ко мне, добрее, чем к кому-либо другому. Другая на вашем месте не проявила бы ко мне столько доброты. И я благодарен вам за это. Однако я не понимаю, почему сейчас, когда приз уже в ваших руках, вы вдруг решили все бросить.
— Какой приз? — с удивлением спросила Ариэл, наблюдая, как он наливает себе бренди.
Она старалась убедить себя, что ему никогда не докопаться до причины, побудившей ее взяться за это дело, и он никогда не узнает, сколько раз у нее опускались руки. Ей даже в голову не приходило, что он может читать наизусть Шекспира.
Он совершенно прав, она ненавидит его за это, как прав и в том, что глупо все бросить сейчас. Он как бы читал ее мысли. В третий раз за сегодняшний вечер.
— Какой приз? — снова повторила она, когда Сейдж подошел к ней со стаканом виски.
— Не надо притворяться, что вы не догадываетесь, Ариэл. Это видно невооруженным глазом.
— Лично я ничего не вижу.
— Тогда позвольте мне вам объяснить. Ваш приз, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — Пенроуз.
