Она сделала маленький глоточек, по-прежнему сидя на краешке кресла, готовая ринуться прочь, чтобы избежать дальнейших расспросов.
Леон решил, что не будет давить на нее, во всяком случае, попытается этого не делать. Подавив желание узнать подробности ее печальной истории, Леон оглядел комнату, ему захотелось сделать для нее что-нибудь приятное. На глаза попалась расшитая гарусом скамейка для ног. Он принес ее и поставил перед Ариэл.
Она не обратила на нее ни малейшего внимания.
— Не вынуждайте меня самого поднимать ваши ноги, — сказал он почти сердито.
— Вам незачем… — начала Ариэл, но, заметив, как нахмурились его брови, быстро поставила ноги на скамеечку.
Леон опустился в кресло:
— А теперь расскажите мне об этих превратностях судьбы. Ариэл заерзала в кресле, ее рассеянный взгляд перебегал с одной веши на другую: на писанную маслом картину за его спиной, на горящие в камине дрова. Она старательно избегала его внимательного взгляда.
— Это нелегко, — сказала она наконец. — Ни одной живой душе я не рассказывала эту историю. Только с матерью мы иногда говорим на эту тему, и то я стараюсь не называть вещи своими именами.
— Я ненавижу подробности, и вы можете рассказывать мне все в общих чертах, Ариэл. Кто знает, может, я смогу помочь вам.
Ариэл с удивлением посмотрела на него.
Леон пожал плечами, удивляясь своему предложению.
— Иногда случаются странные вещи, — сказал он.
— Уж можете быть в этом уверены. — На губах Ариэл появилась слабая улыбка. У Леона отлегло от сердца.
— Совсем недавно в этой комнате случилось нечто подобное, — продолжала она.
Леон улыбнулся, но не сказал ни слова. Ему не хотелось торопить ее, и он терпеливо ждал.
— Как я вам уже сказала, мой отец был врачом, — начала Ариэл. — И очень хорошим. — Ее тихий голос звучал неуверенно. — Среди его пациентов были не только благородные, но и простые люди, и он не делал между ними различия, чем очень гордился. Примерно года полтора назад моя мать начала замечать за ним некоторые странности, хотя поначалу они нас не беспокоили. Он мог вернуться домой без пальто или, например, в пятницу надеть воскресный костюм. Мы иногда даже подшучивали над ним. — Ариэл грустно улыбнулась и продолжала: — Со временем эти странности стали повторяться все чаще и перешли уже в более серьезные вещи. У него на работе случилось несколько неприятных инцидентов. Слава Богу, ничего серьезного, и от этого никто не пострадал, но моя мать по-настоящему встревожилась и решила проконсультироваться у специалиста.
— А ваш отец сам замечал изменения в своем поведении? — спросил Леон.
Ариэл кивнула:
— Временами, но потом… — Она задумчиво посмотрела на пылающий в камине огонь. — Он согласился, чтобы его осмотрел старый друг и коллега, который, в свою очередь, направил его к другому врачу. К тому времени, когда были сделаны все анализы и вынесено заключение, он совсем ушел в себя. Мне даже кажется, что он так и не понял, какой диагноз ему поставили, но может, это к лучшему. Диагноз был старческое слабоумие. Его друзья-врачи сказали, что ему надо немедленно оставить практику, пока не случилось чего-нибудь трагического, что навсегда погубило бы его доброе имя.
— И он согласился? — спросил Леон, с трудом сдерживая желание взять Ариэл за руку.
— Да. Хотя случаются дни, когда он встает, одевается, берет свой саквояж и говорит, что ему нужно срочно осмотреть пациента, который на самом деле уже давно умер. Нужно видеть его лицо, когда мы удерживаем его от визита. Здесь не выдержит даже черствое сердце.
— Теперь мне все понятно, — тихо сказал Леон. — Вам не надо вдаваться в подробности. Я вижу, вам тяжело вспоминать все это.
— Мне будет легче, если я наконец выскажусь, — ответила Ариэл. — Моя мать решила и наказала всем держать все в секрете. Никто из посторонних не должен знать, что случилось с отцом. Поэтому мы продолжаем делать вид, что ничего не случилось, во всяком случае, пытаемся. Последнее время становится труднее хранить все в тайне.
— Из-за того, что здоровье вашего отца становится хуже?
— Из-за этого и из-за материальных затруднений.
Леон нахмурился, вспомнив, что именно финансовые трудности вынуждают Ариэл искать себе мужа в лице Пенроуза.
— Но мне кажется, что у преуспевающего врача должны быть сбережения, — сказал он. — Вы что-то говорили о его инвестициях.
Ариэл тяжело вздохнула:
