Можно было сочувствовать ей в её затруднениях, но она всегда казалась на высоте положения. Своей невозмутимой ясностью она скорее вызывала восхищение. Только когда Джеспер и Химскирк бывали вместе в бунгало, как это иной раз случалось, она чувствовала напряженность положения, но и тут не всякий мог это подметить. Только мои глаза могли обнаружить легкую тень на её сияющем лице. Однажды я не удержался, чтобы не выразить ей своего одобрения:
— Честное слово, вы удивительны.
Она слабо улыбнулась и пропустила мое замечание мимо ушей.
— Самое главное — это удержать Джеспера от неразумного поступка, — сказала она, и в спокойной глубине её честных глаз, прямо смотревших на меня, я мог заметить подлинную тревогу. — Вы мне поможете его сдержать, правда?
— Конечно, мы должны сдержать его, — заявил я, прекрасно понимая её беспокойство. — Ведь он делается совсем сумасшедшим, если его раздразнить.
— Да! — мягко согласилась она: мы с ней всегда в шутку бранили Джеспера. — Но я его немножко приручила. Теперь он совсем хороший мальчик.
— И все-таки он раздавил бы Химскирка, как черного таракана, — заметил я.
— Пожалуй! — прошептала она. — А это не годится, — добавила она поспешно. — Представьте себе, в каком положении очутился бы бедный папа. Кроме того, я думаю стать хозяйкой этого славного брига и плавать в этих морях, а не блуждать за десять тысяч миль отсюда.
— Чем скорее вы будете на борту, чтобы присматривать за шкипером и за бригом, тем лучше, — серьезно сказал я. — Они оба нуждаются в вашей поддержке. Не думаю, чтобы Джеспер протрезвился до тех пор, пока он не увезет вас с этого острова. Вы его не видите, когда он находится вдали от вас, а я вижу. Он постоянно пребывает в возбужденном состоянии, и это состояние почти пугает меня.
Тут она снова улыбнулась и снова стала серьезной. Ей не могло быть неприятно слушать о своей власти, и у неё было сознание своей ответственности. Неожиданно она ускользнула от меня, так как Химскирк, сопровождаемый стариком Нельсоном, подошел к веранде. Едва его голова оказалась на уровне пола, как неприятные черные глаза уже начали метать взгляды во все стороны.
— Где ваша дочь, Нельсон? — спросил он таким тоном, словно был неограниченным властелином вселенной. Потом он повернулся ко мне: — Богиня улетела, а?
Бухта Нельсона — так называли мы её обычно, — была в тот день заполнена судами. Прежде всего тут был мой пароход, затем, дальше в море — канонерка «Нептун» и наконец бриг «Бонито», по обыкновению стоявший на якоре так близко к берегу, что, казалось, человек, не лишенный ловкости и сноровки, мог перебросить шапку с веранды на его добросовестно вычищенные песком шканцы. Медь на нем блестела, как золото; его выкрашенный белой краской корпус сиял, словно атласная мантия. Полированное дерево мачт и большие реи, поставленные поперек судна, придавали ему воинственно-элегантный вид. Бриг был красив. Не удивительно, что, владея таким судном и заручившись обещанием такой девушки, как Фрейя, Джеспер постоянно находился в возбужденном состоянии — быть может, на седьмом небе, а это не вполне безопасно в нашем мире.
Я вежливо заметил Химскирку, что, имея троих гостей в доме, мисс Фрейя, несомненно, должна присмотреть за хозяйством. Конечно, я знал, что она отправилась на свидание с Джеспером на расчищенном участке у реки — единственной на островке Нельсона. Командир «Нептуна» бросил на меня недоверчивый черный взгляд и стал устраиваться как дома: он опустил свое плотное цилиндрическое туловище в качалку и расстегнул мундир. Старик Нельсон с самым скромным видом уселся против него, беспокойно тараща свои круглые глаза и обмахиваясь шляпой. Чтобы протянуть время, я попробовал завести разговор; дело оказалось нелегким: мрачный влюбленный голландец всё время переводил взгляд с одной двери на другую и каждое мое замечание встречал насмешкой или недовольным ворчанием.
Однако вечер прошел прекрасно. К счастью, блаженство достигает иногда такой степени, что никакое возбуждение немыслимо.
Джеспер был спокоен и сосредоточен, молчал, созерцая Фрейю. Когда мы возвращались на свои суда, я предложил взять на следующее утро его бриг на буксир. Я это сделал с целью увезти его возможно раньше. В первых холодных лучах рассвета мы прошли мимо канонерки, черной, замершей в устье стеклянной бухты; тишина на ней не нарушалась ни единым звуком. Но солнце с тропической быстротой поднялось над горизонтом на высоту, вдвое превышающую его диаметр, прежде чем мы успели обогнуть риф и поравняться с мысом. Там, на самой высокой скале, стояла Фрейя, вся в белом, похожая в своем шлеме на статую воинственной женщины с розовым лицом; я прекрасно видел её в бинокль. Она выразительно размахивала носовым платком, а Джеспер, взобравшись на мачту своего белого горделивого брига, в ответ замахал шляпой.
Вскоре после этого мы расстались; я отплыл к северу, а Джеспер, подгоняемый легким ветром с кормы, повернул на восток. Кажется, его путь лежал к Банджермассину и двум другим портам.
