Секунду он буквально не видел Джеспера. Но он слышал, как тот осведомился, словно обращаясь ко всей вселенной:
— Итак, я должен заключить, что бриг задержан?
Вспышка злобного удовлетворения помогла Химскирку прийти в себя.
— Да, он задержан. Я отведу его на буксире в Макассар.
— Суд решит, законный ли это поступок, — сказал Джеспер, поняв, что дело становится серьёзным, но говоря с напускным равнодушием.
— О да, суд! Конечно. А вас я оставлю здесь, на борту.
Ужас Джеспера при мысли о разлуке с его бригом проявился в том, что он застыл на месте. Но это продолжалось только один момент. Затем он повернулся и окликнул бриг. Мистер Шульц ответил:
— Да, сэр.
— Приготовьтесь принять кабельтов с канонерки. Нас отведут на буксире в Макассар.
— Бог мой! А для чего это, сэр? — донесся слабый беспокойный возглас.
— Любезность, как я полагаю, — иронически крикнул Джеспер, вполне владея собой. — Нас мог застигнуть здесь штиль… на несколько дней. И гостеприимство. Мне предложено остаться здесь — на борту.
Ответом на это сообщение было громкое, отчаянное восклицание.
Джеспер с беспокойством подумал: «Эх, у парня нервы совсем расходились», — и с какой-то новой смутной тревогой пристально поглядел на бриг. Мысль, что он разлучен с ним — первый раз с тех пор, как они встретились, — потрясла его напускную беспечность, потрясла его мужество до самых оснований, — а эти основания были заложены очень глубоко. Всё это время ни Химскирк, ни даже его чернильная тень не шевелились.
— Я думаю послать команду шлюпки и офицера на борт вашего судна, — сказал он в пространство.
Джеспер, оторвавшись от созерцания брига, повернулся и бесстрастно, почти без всякого выражения в голосе заявил протест против всей этой процедуры. А думал он о задержке. Он считал дни. В сущности, Макассар был ему по пути, и если бриг поведут на буксире, он даже сэкономит время. С другой стороны, не удастся избегнуть досадных формальностей. Но всё это было слишком нелепо.
«Таракан взбесился, — думал он. — Меня немедленно освободят. А если нет, то Месману придется за меня поручиться». (Месман был голландский купец, с которым Джеспер вёл дела, — важная особа в Макассаре.)
— Вы протестуете? Гм! — пробормотал Химскирк и ещё некоторое время оставался неподвижным, широко расставив ноги и опустив голову, словно изучая свою собственную забавную расщеплённую тень. Затем он дал знак шарообразному канониру, державшемуся поблизости и застывшему, как скверно набитое чучело жирного человека, с безжизненным лицом и блестящими глазами. Тот подошёл ближе и остановился.
— Вы высадите на борт брига команду шлюпки.
— Да, мин герр!
— Всё это время один из ваших людей будет стоять у штурвала, — продолжал Химскирк, отдавая приказания по-английски, очевидно, в назидание Джесперу. — Вы слышите?
— Да, мин герр!
— Всё это время вы будете на палубе и возьмёте на себя командование.
— Да, мин герр!
Джеспер почувствовал, что вместе с командованием бригом у него словно вырвали из груди сердце. Химскирк спросил, переменив тон:
— Какое оружие имеется у вас на борту?
Одно время все суда, какие вели торговлю в китайских морях, имели разрешение возить определенное количество огнестрельного оружия в целях самозащиты. Джеспер ответил:
— Восемнадцать ружей со штыками. Они находились на борту, когда я купил бриг четыре года назад. О них было заявлено.
— Где вы их держите?
— В каюте на носу. Ключ у помощника.
— Вы их возьмете, — сказал Химскирк канониру.
— Да, мин герр!
— Зачем? Что вы замышляете? — крикнул Джеспер и сейчас же прикусил губу. — Это чудовищно! — пробормотал он. Химскирк на секунду поднял на него тяжёлый, как будто страдальческий взгляд.
— Вы можете идти, — сказал он канониру.
Толстяк отдал честь и ушел.
В течение следующих тридцати часов буксировка прервалась только один раз. Бриг дал сигнал — с бака замахали флагом, и канонерка остановилась. Скверно набитое чучело унтер-офицера спустилось в шлюпку, явилось на борт «Нептуна» и поспешило прямо в каюту своего командира. Маленькие глазки его моргали, как будто он был возбужден тем, что ему предстояло сообщить. Оба некоторое время сидели, запершись в каюте, а Джеспер с гакаборта старался выяснить, не произошло ли что-нибудь необычайное на борту брига. Но, казалось, всё было в порядке. Однако он решил подстеречь канонира; и хотя избегал говорить с кем бы то ни было после разговора с Химскирком, он остановил этого типа, когда тот снова вышел на палубу, и осведомился о своем помощнике.
— Он чувствовал себя неважно, когда я уходил, — объяснил он.
Жирный унтер-офицер, державшийся так, словно усилие нести перед собой огромный живот не позволяло ему сгибаться, понял его с трудом. Ни одна чёрточка в лице не обнаруживала ни малейшего оживления, но под конец маленькие глазки быстро заморгали.
— О да! Помощник. Да, да. Он здоров. Но, mein Gott, какой забавный человек!
Джеспер не успел получить объяснение, так как голландец поспешно спустился в шлюпку и вернулся на борт брига. Но он утешал себя мыслью, что очень скоро неприятное и довольно нелепое испытание будет окончено.
