– Потому что люблю его, – произнесла она полушепотом. – Потому что больше не вижу между нами разницы. Человек ли, вампир… Это больше неважно. – Она улыбнулась еще шире. – Потому что он больше не кажется мне монстром. Потому что я хочу, чтобы он жил. Потому что он может защитить нас от зла. Адриан нужен своему народу и нужен смертным. Он нужен этому миру. Но больше всего… он нужен мне. Так что, если он не очнется, дайте мне умереть. Не спасайте…
Видения окончательно нагнали ее, и она, уронив голову на грудь, провалилась во мрак забвения.
Сквозь великое ничто пробивались какие-то ощущения. Далекие, зыбкие, странные… Неразборчивые голоса, выкрики, шорохи. Там, за границей вечного холода, что-то билось и кричало. Что-то большое, сильное… Оно хотело прорваться сквозь клетку, сломать тиски, сдавливающие ее. Зачем? Для чего?
Звучали имена, но она не понимала, кому они принадлежат. Она даже не знала собственного имени. Было ли оно? И что это вообще такое – имя?
Ей то и дело мешали, вторгаясь в бесцветный покой и возвращая жалкие остатки памяти. Памяти о том былом, с чем она уже давно простилась. Ей хотелось спать. Спать так крепко, беспробудно. Но ее сон тревожили, напоминали о боли, которой наполнено существование.
Что это за чувство? Кто-то подхватил ее на руки? Ветер касается ее лица или смерть? Ее ноги, руки и голова болтались, словно она была безвольной тряпичной куклой.
Девушка попыталась вдохнуть, но ничего не вышло. Снова заволокла чернота. Обрушилось безвременье. А потом что-то кольнуло, вытаскивая ее из забытья. Ее грузное, обмякшее, непослушное тело опустили в горячую воду. Принялись нежно протирать губкой. В нос ударил запах мыльного корня и цветочных масел. Эвкалипт. Она помнила эти ароматы. Когда-то они ей нравились.
Она едва слышала тихие всплески воды. Чувствовала, как толика сознания медленно и неумолимо ускользает, прежде чем вновь покинуть ее. Когда она снова очнулась, сквозь закрытые веки проник яркий солнечный свет. Но у нее не нашлось сил, чтобы открыть глаза. Что-то густое и теплое влилось ей в рот, заставляя инстинктивно глотать жидкость. Жар разлился по телу, обволакивая приятными ощущениями. Жизнь возвращалась к ней постепенно. Возвращалась и память. Воспоминания смутными пятнами расплывались в голове.
Адриан – это имя сформировалось из ниоткуда и тут же заполнило все пространство вокруг. Она помнила Адриана, но не помнила, кем он был… А ведь он был кем-то особенным. Хотя поначалу пугал ее своим естеством.
Через несколько мгновений все воспоминания собрались в один болезненный ком.
– Адриан… – прошептала она, отдавая все накопленные силы. Она почти физически чувствовала чей-то взгляд, направленный на нее. И молила, чтобы в ответ прозвучал его голос, самый прекрасный из всех. Но девушка ничего не услышала и вновь провалилась в небытие.
В сознание она пришла лишь тогда, когда ее начали кормить. Девушка никак не могла вспомнить, что это за блюдо. Похоже на перетертый суп. Почему она раньше ни разу не пробовала ничего подобного? Почему эта пища приносила ей столько тепла и сил?
Как высокая, шумная океанская волна, сознание пробежалось вдоль ее тела.
Тело…
Теперь она постепенно вспоминала, что это такое. Она даже могла ощущать его. Не двигаться, нет. Но хотя бы чувствовать, что лежит в мягкой постели на спине, а руки вытянуты вдоль боков, как у покойницы. Там, где раньше билось сердце, ощущалась лишь пустота. Такая непривычная и странная, пробирающая до костей. Словно вместо жизни осталась только огромная ледяная пустошь, искалеченная тысячами студеных ветров.
Ей казалось, что она почти полностью состоит из усталости.
Воздух всколыхнулся, дыхнув холодом. Легчайшее дуновение ветра…
Где же она сейчас? Здесь пахло так знакомо: она уже бывала в этом помещении… Вскоре вслед за запахами вернулся и слух: до девушки донеслись птичьи трели. Так звучало погожее раннее утро на Громовом Утесе.
Кожей лица Кристина (кажется, именно так ее звали?) ощутила первые солнечные лучи; север редко баловал такой чудной погодой. Захотелось скорее подняться с кровати, чтобы подойти к окну и насладиться рассветом, но одеревеневшее тело отказалось подчиняться.
Кристина сосредоточилась на ощущениях. Подушечка указательного пальца нащупала сплетение нитей простыни. Девушка медленно провела пальцем по ткани, отмечая каждую ниточку, каждую ворсинку. Целая вселенная в одном касании. Неужели так было всегда, просто она раньше не замечала?
А потом она заставила себя приподнять палец, но он тут же упал. Собрав всю волю в кулак, Кристина проделала это снова. Подняла и опустила указательный палец. Она делала так до тех пор, пока не смогла поднять ладонь целиком. А затем и другую ладонь тоже. С неимоверным усилием она двигала пальцами на ногах. А когда чувствительность вернулась и к остальным частям тела, Кристина поняла, что прямо сейчас ее обнимают.
