Орион склонился над чаном и, окунув в воду тряпицу, которую держал в руке, принялся осторожно меня умывать.
Я рассудила, что тогда в лесной хижине мы накинулись друг на друга и сплелись в порыве страсти, потому что, будучи из рода лилит, оба лишились самообладания в зачарованном лесу.
Но на всякий случай почти полностью ушла под воду.
– Не хочешь ли поведать мне, в чем заключается твой план мести? Почему Таммуз о нем спрашивал?
Я всмотрелась в до боли прекрасное лицо Ориона. Серебристые волосы обрамляли резко очерченные скулы, а темные густые брови контрастировали с голубыми глазами, в которых горел огонь безумия.
– Незачем перед сном обсуждать ночные кошмары, – отрезал он. Смыв с моей кожи последние следы крови, отложил тряпицу в сторону и, смерив меня ничего не выражающим взглядом, добавил: – Пойду узнаю, не найдется ли у матушки Патнэм какой-нибудь одежды для тебя.
Наблюдая, как Орион шагает прочь из комнаты, я почувствовала, как усилилась боль в груди. Что бы между нами ни произошло, он никогда не сможет полностью доверять мне. И никогда не извинится за то, что наговорил.
Вода в чане начала остывать, и я выбралась из него. Полотенца я нигде не обнаружила – если честно, вообще сомневалась, что в те стародавние времена их уже изобрели, – поэтому подошла к очагу, чтобы жаркое пламя осушило обнаженное тело. Не буду кривить душой, мне нравилось тепло огня, но было трудно не думать об этой таверне как о смертельной ловушке. Особенно учитывая, что в потустороннем мире огненный дар не действовал, а значит, у меня не имелось никакой защиты. Единственными источниками света здесь служили разожженные очаги и свечи, а о пожарной сигнализации никто и слыхом не слыхивал.
Обсохнув, я натянула трусики – единственный оставшийся у меня предмет одежды.
Обычно перед сном я просматривала соцсети и читала сообщения в мессенджерах – мой вариант связи с внешним миром, в некоторой степени избавляющий от чувства одиночества. В аду подобных благ цивилизации не имелось, поэтому я вытащила из рюкзака отцовскую записку и накрылась одеялом.
Развернув ее, я всмотрелась в слова, выведенные аккуратным решительным почерком.
«
Я провела по буквам кончиками пальцев. Эта фраза не облегчила одиночества, зато разожгла любопытство.
Какого черта кому-то вздумалось хранить подобное?
Снова коснувшись бумаги, я нащупала едва различимые бугорки. Нахмурившись, поднесла записку к разожженному очагу, и у меня перехватило дыхание. Оранжевые лучики света струились сквозь крошечные отверстия, наколотые иголкой и складывающиеся в изящные буквы.
Мое сердце ускорило бег. Это был примитивный способ сокрытия от посторонних глаз сообщений! Я принялась расшифровывать содержание послания, адресованного моей маме.
Пытаясь понять смысл письма, я перечитывала его снова и снова, потрясенная тем, что в нем упоминается и Лорд Хаоса, и Умирающий Бог, и даже я сама! Мои подозрения наконец подтвердились – Арья и Молох были моими настоящими родителями.
Подхваченная водоворотом мыслей, я бросила взгляд на дверь. Сколько у меня осталось времени до возвращения Ориона?
Кое-что из написанного выглядело предельно просто. Лжепринц, вероломный сын Молоха – это, конечно, король Камбриэль, мой сводный братец.
Сердце гулко колотилось в плену грудной клетки.
Три Светоносца с золотыми звездами, метками Люцифера. Я, Орион и Мортана? Отец говорил о нас с ней как о двух разных личностях.
Не очень-то вдохновляюще звучало, но я хотя бы получила доказательство того, что не являюсь той, за кого меня принимает Орион. Мое сердце екнуло, когда я прочитала послание снова.
«
