Виднеющийся на горизонте торчащий из промерзшей серой земли ряд деревянных кольев походил на гнилые зубы. А за ними вырисовывались контуры пещер чистилища. Кивком головы Орион указал в ту сторону.
– Миновав частокол, мы вернемся в свой мир. На сей раз нам не придется проходить через чистилище.
Когда мы приблизились к кольям, я пропустила Ориона вперед, а сама стряхнула с плеч рюкзак и незаметно достала из него нож.
У самого частокола – барьера между мирами – Орион обернулся и, занеся одну ногу над краем, посмотрел на меня.
Я прижала кончик ножа к его груди там, где сердце, и объявила, пристально глядя ему в глаза:
– Прости, Лорд Хаоса, но здесь мы расстанемся.
Мельком покосившись на мое оружие, он снова сосредоточился на лице, и на его губах появилась слабая улыбка.
– Что ж, это, конечно, неожиданно.
– Шаг назад, Орион. Мне нужно провести в подземном мире чуть больше времени.
Ветер взъерошил серебристые волосы, и он снова буквально пронзил меня взглядом.
– Зачем?
Я улыбнулась в ответ.
– Хочу кое-что сделать. Я бы попросила тебя о помощи, но, боюсь, у тебя кишка тонка. Так что шагай давай, а о том, что действительно важно, я позабочусь сама. Я ведь, как-никак, Светоносец.
Он озадаченно вздернул бровь.
– Вот, значит, каково это – когда тебя опекают?
– Должна заметить, что чувство собственного превосходства и вправду пьянящая штука. Понимаю, почему оно тебе так нравится. А теперь отвали, милый. – Я немного сильнее вдавила острие ножа в мужскую грудь. По моим прикидкам, сердце у него должно располагаться чуть ниже. Естественно, я не собиралась убивать Ориона. Мне требовалось всего лишь загнать его в ловушку по ту сторону чистилища. – Пожалуйста, не заставляй обрывать твою жизнь.
Он вздохнул и, наклонившись, приблизил лицо к моему.
– Что ж, думаю, мне повезло, что ты на это не способна. Но почему, собственно, ты хочешь остаться здесь без меня? Не думаешь же ты, будто сумеешь…
Орион потянулся к моему запястью, но я с силой дернула головой, стукнув лбом по носу. Он попятился и во вспышке света исчез.
Я уставилась на то место, где он только что стоял, и потерла пульсирующий от боли лоб.
– Спасибо, мама, за то, что заставила меня посещать занятия по самообороне, – прошептала я.
Сидя в таверне матушки Патнэм, я потягивала горячее пиво из оловянного кувшина. Я провела здесь весь день, в тепле и уюте, наслаждаясь жарко пылающим в очаге огнем, горячим питьем и супом. Все бы хорошо, только назойливая хозяйка продолжала настойчиво склонять меня к публичному покаянию.
Вот и опять она подошла ко мне, сверля пристальным взглядом, и, склонившись над столом, озабоченно проговорила:
– Досточтимый господин Ашур поведал мне, что случилось с охотниками прошлой ночью. Но женщине-то что там понадобилось? Среди мужчин? Это неподобающе.
Поскольку очаровашки Ориона со мной больше не было, эта скряга содрала с меня двойную цену за еду и питье. Хорошо хоть монеты были при мне.
Я приложила палец к губам. Матушка Патнэм знала о данном мной обете молчания, что избавило от необходимости подражать местному акценту и старомодной манере изъясняться. Насколько я могла судить, в вежливой беседе пуритане обращались друг к другу на «вы», а презрительное «ты» приберегали для несчастных, кого клеймили потаскухами, вступившими в порочную связь с самим дьяволом. В остальных тонкостях их речи я так и не разобралась, поэтому считала за лучшее держать рот на замке.
Прищурившись, хозяйка таверны оперлась ладонями о стол и склонилась ко мне.
– Ответьте же, матушка Ашур, находились ли вы с «Маллеус Даймониорум» или все же в стороне – собственной безопасности ради? А самого рогатого видали аль нет?
Опять это странное имя! Что еще за Ашур? Во избежание дальнейших расспросов я благочестивым жестом приложила палец к губам, и она нехотя кивнула.
– Увы, дьявол порешил наших искателей демонов. Спалил в огне, изрубил на куски да и попировал на их костях. Сущее зло. – Она склонила голову. – Благословение Всевышнего, что вам удалось выжить.
«Не совсем так, матушка Патнэм».
Фляга согревала руки, когда я вступила в темную чащу. Пока шла через лес, лучи заходящего солнца окрасили облака сиреневым и вишневым. Весь день я провела в гостинице, набивая желудок едой и нежась у огня, а теперь, с приближением ночи, пробиралась между вязами и тисами в поисках Умирающего Бога.
Когда дневной свет совсем погас, сквозь ветви деревьев заструилось серебро, рассыпая по поросшей мхом земле сверкающие искры.
Чем дальше я углублялась в лес, тем мне делалось холоднее. Дыхание вырывалось облачками пара. По счастью, спасала теплая шерстяная шаль, закрывающая плечи и спину.
Чаща становилась все темнее. Продолжая поиски, я слышала в ветвях шелестящий говор. Мое собственное имя повторялось снова и снова, пока полностью не утратило смысл и стало казаться чуждым даже мне самой.
Наконец я почувствовала искрящуюся магию Умирающего Бога. От пронесшегося по кронам деревьев низкого, гортанного рыка у меня волосы встали дыбом.
