Я достал сигарету и прикурил. Сделав глубокий вдох, почувствовал, как никотин ударил по венам и дал мне секунду гребаной передышки.
— Она ворвалась в клуб, пробежала через гребаных вышибал и проскочила на танцпол. — Чарли налил себе бренди. — Неплохо для цыпочки, которую подрезали. — Он ухмыльнулся мне. — Упрямая малышка, не правда ли?
— Она пришла к тебе, — как всегда прямо сказал Винни. — Она искала тебя, Арти. — Он похлопал себя по глазам. — Ее глаза. Ее взгляд изменился, как только она увидела тебя. Как у Перл, когда она смотрит на меня. — Винни засунул руки в карманы и начал насвистывать «Ring a Ring o’ Roses», и теперь его взгляд был прикован к пейзажу какого-то загородного дома на стене.
— Разве она скоро не выходит замуж? Я видел их рожи на каждой странице светской хроники, — сказал Фредди, усаживаясь в кресло.
— Ты читаешь светскую хронику? — переспросил Эрик у Фредди, прикрывая рукой улыбку.
— Большинство ублюдков, которые должны нам деньги, постоянно мелькают на этих страницах, придурок. Я слежу за ними, чтобы они не пытались сбежать из города. Эти газетенки, похоже, знают о богачах даже больше, чем их собственные семьи.
— О, я и не знала, что вы все здесь, — сказала Бетси, входя в комнату. — Я думала, вы сегодня в клубе. — Она нахмурилась, глядя на нас, потом расправила плечи. — Что случилось?
Чарли кивнул в мою сторону.
— Ческа Харлоу-Райт. Что же еще могло так потрясти нашего бесстрашного лидера?
Глаза Бетси расширились, и я понял, что этот ублюдок говорил обо мне своей сестре. Между прочим, из-за этих остроумных комментариев я был примерно в пяти секундах от того, чтобы снести ему голову.
— Ческа? — спросила Бетси.
— Она самая.
Чарли ухмыльнулся, когда я бросил на него испепеляющий взгляд. Мой кузен и друзья были единственными людьми на этой гребаной планете, которые не писались в моем присутствии.
— Ческа. И какое, черт возьми, вам дело? — всего за секунду моя семья заставила меня сорваться.
— Никакого, — Бетси пожала плечами и тоже налила себе выпить.
Я закурил еще одну сигарету и прислонился к камину, наблюдая за пляшущими языками пламени. Я представил себе Ческу, когда она была еще ребенком, в доме ее отца. Потом в восемнадцать лет в бикини на яхте. Она прижималась ко мне, а затем распласталась на обеденном столе на нашей яхте, пока я трахал ее, пока вонзался в нее, надеясь, что после этого она уйдет. Но вместо того, чтобы уйти, она захотела меня еще больше.
А потом годы. Чертовы годы, когда я брал ее всеми возможными способами. Ей нравилась грубость, которая нужна была мне. Всякий раз она набрасывалась на меня, делая меня чертовски зависимым от нее.
В комнате стало тихо, и я не мог этого вынести. Я знал, что они все смотрят на меня.
— Что? — снова крикнул я, вскинув руки. — Что это за чертова тишина?
Бетси, которую нисколько не тронула моя вспышка агрессии, наконец, заговорила.
— Просто я не видела тебя таким с тех пор, как… — Она замолчала, и мы все поняли, что она имела в виду. На следующий день после моего возвращения из Оксфорда, после того, как наших отцов не стало, мне пришлось встать у руля. В ту ночь я выбросил из себя все чувства и эмоции, которые испытывал к Ческе, и стал тем, кем должен был стать, чтобы моя семья выжила.
В ту ночь мы, черт возьми, вступили в войну. И с тех пор мы продолжаем сражаться.
— Она что-то значит для тебя, — добавила Бетси, тщательно подбирая слова. — И, если ты будешь честен с собой, то поймешь, что так было всегда.
— Я ее трахал! Вот и все, — выплюнул я и швырнул сигарету в огонь, покончив с этим разговором и разбором моей гребаной жизни. Я вышел из комнаты и направился прямо в свою спальню. Когда я вошел, доктор как раз собирал свои вещи. Ческа была вымыта и накрыта одеялом до самых плеч. Через трубку в руке ей вливали кровь.
— Она потеряла много крови, но все не так плохо, как я боялся. — Он указал на ее лицо. Ее чертово избитое лицо. Мои руки сжались в кулаки. Никто настолько совершенный, как Ческа, никогда не должен выглядеть так.
— Я промыл ей раны на лице, но это были просто поверхностные повреждения. Вколол антибиотик и оставил таблетки, чтобы она выпила их, когда проснется — обезболивающее и противоинфекционное. Она должна принимать их до конца курса. — Он указал на таблетки на прикроватном столике и прошел мимо меня. — Она проснется после того, как немного отдохнет. Отделалась относительно легко, учитывая то, что, как я полагаю, она пережила сегодня вечером.
— А ее память? — спросил я. Мне нужно было знать, что с ней случилось. Мне нужно было знать, кто, черт возьми, сделал это с ней, чтобы я мог убить этих ублюдков.
— Память не должна быть затронута. Физически, конечно. Но вот, что касается психологического аспекта... Здесь могут быть проблемы.
Я молчал, когда доктор проходил мимо меня, не задавая больше никаких вопросов. Он закрыл за собой дверь, и я уставился на Ческу.
