Мои челюсти болели от того, как сильно я стискивал зубы. Я вспомнил последний день, когда ездил к ней в Оксфорд. Когда я напился виски и просто нуждался в ней. Из всех, кого я знаю, черт возьми, я предпочел обратиться к ней. И не просто трахаться, а быть где-то в другом месте, подальше от этой церкви, моей семьи, моего отца, лежащего в постели, в которой он будет лежать долгие месяцы. Потому что мне нравилось чувствовать ее в своих объятиях. В тот момент, в тот чертов мрачный момент, она была единственной, кого я хотел.
Я покачал головой, когда вспышки воспоминаний наполнили мои мысли. Как я плачу на ней, словно слабак. Это чертово кольцо на ее пальце, этот яркий бриллиант, привлекший мой пьяный взгляд. Она обручилась за пару дней до той ночи. Один взгляд на это чертово кольцо, и я сорвался. Я нуждался в ней, нуждался, черт возьми, в том, чтобы владеть ею. И вот оно. Кольцо какого-то мудака на ее пальце. Пальце, который только что касался моих волос, моего гребаного лица, моего члена.
Я подошел ближе к кровати и увидел, что на ее руке все еще было надето это чертово кольцо.
Она скоро выходит замуж. Фредди сказал мне это некоторое время назад, как будто я ни хрена не знал. Я знал каждую деталь. Свадьба в Соборе Святого Павла, а потом банкет в «Ритце». Я, черт возьми, знал. Я знал об этой цыпочке все. Она изо дня в день царапала мне мозг своими когтями с тех самых пор, как мы впервые встретились.
Какое-то гребаное колдовство.
Я не мог снова пойти по тому же самому пути. Ческа была для меня чистым криптонитом. Она была гребаным хранителем всего того дерьма, которое мне нужно было держать надежно запертым.
Мне нужно было уйти. Мне нужно было послать сюда Бетси, чтобы присматривать и заботиться о Ческе, когда она проснется. У меня была работа, семейные дела, и этой девчонке больше не было места в моей жизни.
Но мои ноги, черт возьми, понесли меня вперед. Я подтащил кресло из угла своей комнаты к кровати, как будто меня тянуло к ней какой-то невидимой веревкой.
Я закурил сигарету и уставился на ее лицо. Даже вся избитая и в синяках она была чертовски прекрасна. Но она не принадлежала миру, в котором жил я. Никогда, черт возьми. Но это не помешало мне взять ее. Проклятье, я украл ее у света и сделал своей во тьме.
Я думал, что это будет только один раз. Неизбежный трах, который, как мы оба знали, должен был помочь выбросить друг друга из головы. Но одного раза было недостаточно. Даже в восемнадцать лет, когда моя душа еще не была окончательно потеряна. После того, как я трахнул ее в Марбелье, я жаждал ее еще больше. Я должен был заполучить ее киску один раз и уйти. Она не собиралась заманивать меня в ловушку. А я не должен был стать зависимым от нее.
Я вернулся в Лондон с проклятым номером ее мобильного, все еще записанным на моей ладони. Через неделю я снова был в ней и оставался там пять гребаных лет.
До той самой ночи.
Пока не наступила та самая ночь, когда все изменилось, и мне пришлось вышвырнуть ее подальше от гребаных демонов, которые схватили меня за лодыжки и тащили в ад.
Но она все равно нашла меня. Тринадцать месяцев спустя она нашла меня далеко от места, где должна была быть. Ангел, ищущий помощи у дьявола. Какой именно помощи? Я ни хрена не знал.
Так что я буду ждать в этом чертовом кресле, пока не узнаю.
***
Я проснулся от звука кашля. Открыв глаза, увидел, как Ческа поморщилась от боли. Ее веки медленно открылись. Я выключил основной свет и оставил только лампу, чтобы в комнате было не слишком светло. И ждал. Когда глаза Чески открылись, я увидел, как ее охватило смятение. Она посмотрела в мою сторону, и на ее лице промелькнуло узнавание. Несмотря на то, что она была бледная, ее щеки покраснели.
— Артур, — прошептала она слабым голосом.
— Принцесса, — сказал я. Ее глаза смягчились при этом прозвище.
— Что... — начала было она, но тут же замерла, словно вспомнив, что, черт возьми, с ней произошло. Ее руки задрожали, а глаза наполнились слезами. Дрожащей рукой она прикрыла рот и вздрогнула, ощупывая пальцами распухшие губы.
— Они убили их, — сказала она голосом, искаженным болью, и мое тело напряглось. Ческа посмотрела на меня, ее взгляд был чертовски измученным. — Кто-то убил моих подруг у меня на глазах, Артур. Фрейю и Арабеллу. Они перерезали горло Фрейе и вонзили нож Арабелле прямо в сердце.
Я не мог этого вынести. Не мог вынести ни этого ужасного звука, ни слез в ее печальных глазах. Я встал со стула и сел на матрас рядом с ней. Она посмотрела мне в глаза, дрожащими руками вцепившись в одеяло.
— Хьюго, папа… их тоже больше нет.
— Мертвы?
Она кивнула. Она сломалась и начала плакать, черт возьми, и я подал ей стакан воды с прикроватного столика. Когда ее руки тряслись так сильно, что она не могла удержать его, то поднес его к ее рту. Придержал ее за затылок и убедился, что она сделала глоток.
Ческа отодвинула стакан, но схватила меня за запястье прежде, чем я успел отойти. Ее пальцы были такими слабыми, но, черт возьми, это заставило что-то сжаться в моем гребаном животе.
