— Они прислали мне видео, — сказала она. Ческа сглотнула, словно у нее в горле застрял комок. — Как они убили папу и Хьюго. — Она судорожно втянула воздух. Ее глаза затуманились, а мысли явно возвращали ее к сегодняшнему вечеру. — Потом они пришли в отель, где мы были, и схватили нас. Они убили Фрейю и Арабеллу в спальне, но сказали, что отвезут меня в другое место. У них были другие планы на меня. — Она снова сосредоточилась на мне и крепче сжала мое запястье. — Что-то медленное и болезненное.
Ярость поглотила меня.
Медленное и болезненное…
Когда я доберусь до уродов, которые сделали это с ней, то позабочусь о том, чтобы их смерть была чертовски медленной и мучительной.
Я чувствовал, как моя кровь закипает до такой степени, что кто-то обязательно должен умереть от моих рук, чтобы я успокоился. Свободной рукой я поставил наполовину полный стакан на столик.
— Артур, они пытались затащить меня в фургон в переулке, но... но мне удалось сбежать.
Она всхлипнула и передвинула руку с моего запястья на ладонь. Ее пальцы сжали мои, и я почувствовал, как гребаный электрический разряд пронзил меня так, будто меня только что ударили кнутом.
Я потянулся, чтобы отдернуть руку. Мне нужно было держаться от нее на гребаном расстоянии. Но я не смог. Чертово колдовство. Эта цыпочка была единственной в этом чертовом мире, кто так управлял моими мыслями. Я никогда не держался за руки. Только с ней. С тех пор, как ее чертово ведьмино заклятие окутало меня.
— Они сказали, что папа и Хьюго задолжали опасным людям, но так и не вернули долг. Поэтому заплатили своей жизнью. И жизнями моих лучших подруг.
Ческа, в конце концов, перестала плакать, шок явно немного отступил. Ее хватка на моей руке стала крепче.
— Они придут за мной. Они заберут меня в качестве оплаты. Артур… они вернутся за мной. Они не остановятся.
Ее слова, смешанные с явным ужасом в ее хриплом голосе, заставили меня захотеть свернуть шею какому-нибудь ублюдку. Пока она произносила каждое чертово слово, я чувствовал, как огонь внутри меня обжигает гребаную плоть, и единственное лекарство от этого ощущения — это чья-то кровь, покрывающая мои руки.
Она дрожала, в ее глазах застыл страх.
— Артур, — прошептала она, а затем прижалась щекой к тыльной стороне моей ладони, почти заставив меня упасть на колени. — Никого нет. Вся моя семья, мои друзья... Никого больше нет. Я совсем одна… — Ее разбитая губа касалась моей кожи, открывая порез и окрашивая мою кожу ее кровью. — Мне так страшно.
Игнорируя тот факт, что она была ранена, я притянул ее ближе, пока ее лицо не оказалось прямо перед моим. Я сжал ее челюсть и заставил посмотреть мне в глаза.
— Они и близко к тебе не подойдут, — прорычал я, и Ческа облегченно выдохнула.
И я увидел то, что было в ее взгляде. Я знал этот гребаный взгляд. Я точно знал, что чувствовала ко мне Ческа. Для такой умной цыпочки она была чертовски тупой, когда дело касалось меня. Безрассудной. Она была похожа на ребенка, сунувшего руку в костер, когда ей слишком много раз говорили отойти подальше, иначе она сгорит. Но вот она снова оказалась в аду.
— Теперь, когда ты под моей защитой, никто не посмеет связаться с тобой, — пообещал я.
— Артур, — прошептала она, и этот шикарный акцент подействовал на меня, как всегда. Как опиум или еще какое-нибудь дерьмо. Успокаивал меня, черт возьми. Я понятия не имел, как ей это удалось, но она была единственной в моей жизни, кто когда-либо оказывал на меня такое воздействие.
Она была чертовски опасна.
Я смахнул волосы с ее лица. От нее пахло антисептиком, но под всем этим скрывался тот самый знакомый запах, который неделями держался на моей коже после того, как я нанес полуночный визит в Оксфорд и трахнул ее. Запах, который чуть не свел меня с ума в течение нескольких дней после этого, пока я снова не оказался между ее ног. Эти розовые духи, которыми она всегда пользовалась.
— Ты понятия не имеешь, кто эти ублюдки? — спросил я, примерно за две секунды до того, как забраться на кровать и трахнуть ее. Она была жива, и дьявол послал ее сюда, чтобы я овладел ею. Дар за безупречное выполнение работы.
Это было чертовски трудно. Мне нужно было почувствовать ее под собой, царапающую мою спину и дергающую меня за волосы. Умоляющую трахнуть ее посильнее — тогда я бы точно знал, что она чертовски жива. Мне было все равно, были ли у нее синяки и побои. Темная часть внутри меня просто должна была быть внутри нее, чтобы убедиться, что она в порядке. Что эти ублюдки в масках не погубили ее. Не сделали ей больно, не убили.
Эти уроды понятия не имели, что только что назначили Адли гребаную награду за свои головы.
