Конечно, настроение у Хели изрядно гуляло, но куда меньше, чем я ожидал. У матери в своё время было куда хуже – впрочем, она же южанка, а они вообще вспыльчивые и шумные. Хели же родом с Белого Берега, там люди поспокойнее, но совсем не такие отходчивые... Так что пришлось мне нелегко. Настроение-то скачет, а воображение у Хели отменное. И груши с рыбой – это так, мелочи (кстати, она их и дальше ела в огромных количествах), а вот когда очередной приступ сварливости начинался – это совсем не весело... Как-то раз она в этом настроении так отчехвостила шамана, что он спрятался в моём кабинете, выпил два кувшина можжевеловой и потихоньку смылся. И то сказать, Хели и обычно-то злить опасно, а уж теперь...
А иногда на неё накатывала тоска, как раньше, хорошо хоть, без кошмаров, но тоже не очень-то весело. А ещё Хели постоянно тянуло на дурацкие шутки – причём ещё более дурацкие, чем обычно, а мы оба и так-то невеликие остроумцы.
Зато с телесным здоровьем всё было прекрасно – даже удивительно. Маюри, когда в очередной раз явился, так и сказал:
– Мой опыт, конечно, не так уж велик, но – да останемся мы под сенью Древа – пока что это самая лёгкая беременность на моей памяти. И по всем признакам так и дальше будет идти. Кстати, как с магией дела обстоят?
– Как и с самого начала было, – Хели открыла окно и выпустила поверх забора Огненную стрелу, за ней вторую, а за ней – ещё и молнию.
– Вот как-то так, – сказала она. – Без труда получается, как всегда, но вроде чуток помощнее.
– Да где ж "чуток"... – проворчал я, потирая лоб. – Ты же так шандарахнула, что у меня до сих пор в ушах звенит.
Я уже говорил, что магию чувствую, хотя колдовать не умею – так вот, для такого звона в ушах надо очень сильно постараться... Так что сил у Хели явно прибавилось – а она сама почему-то этого не заметила. Такое бывает, хотя и нечасто, так что тут беспокоиться не о чем.
Но я, разумеется, беспокоился. Беспокоился даже больше, чем сама Хели, что её изрядно веселило, и она и сейчас не упускает случая мне об этом напомнить. А тут ещё новость дошла до деревень...
К моему удивлению, первым явился поздравить Элир Рыжий Волк. Как уж узнал... Принёс горшок мази от отёков и какую-то настойку, по его словам (и Маюри тоже) – особо полезную. Мазь, к счастью, не понадобилась, а настойку Маюри велел пить вместе с его зельями и за этим тщательно следил. Он вообще приходил каждые два-три дня и тщательно осматривал Хели, словно неведомое явление. Хотя для него, наверно, так и было – он ведь говорил, что такого не встречал. И даже не слышал, а значит, и другие целители не сталкивались ни с чем подобным.
Ради такого дела Хели даже написала своему двоюродному братцу, которого ненавидит, причём заслуженно. Он, что удивительно, ответил – но пользы от него было немного.
Тётка Хели была наглой сволочной дурой, муж ей соответствовал, дети – тем более... И потому делёж наследства родителей Хели всё ещё тянулся – до сих пор ещё кое-что осталось. Тогда же всё было гораздо хуже – и из-за этого добраться до семейной хроники мы не могли – но и эти сволочи, как оказалось, тоже. В результате ничего мы не узнали, зато взбаламутили этих деятелей... Что тоже неплохо – пусть побыстрее шевелятся и нашу долю отдают.
Хели эта переписка изрядно повеселила – двоюродный братец плохо знает грамоту и ошибок в его письмах страшное количество.
Следующим явился шаман – и, как я уже говорил, явился не ко времени. Мало того, что у Хели и само по себе испортилось настроение – Маюри решительно запретил ей носить штаны. И без штанов дома ходить, как она любит, тоже не советовал, особенно зимой. А Хели платья не любит, разве что парадные, и ей такие новости пришлись не по вкусу... А на меня срываться неинтересно, я же привык – за месяц-то.
Но стоило Маюри уйти, как явился шаман – поздравить, а может, и не только, и вот тут-то Хели и дала себе волю. Шаман попытался дать дёру, да только ничего у него не вышло, и он спрятался в моём кабинете.
Ну а я принёс два кувшина можжевеловой, и мы, пока Хели не успокоилась, очень даже неплохо поговорили. А тем временем и Хели успокоилась, а шаман, уходя, заявил:
– Вот это баба – всем бабам баба!
И ведь не поспоришь...
Впрочем, когда живот Хели стал заметен, она с Маюри согласились. Правда, ходить в одной рубахе ей это не мешало, а я не возражал. Ей и так-то возражать не стоит, а уж теперь...
