А дома, как выяснилось, рысь полез в погреб, разбил горшок со сметаной и всю её вылизал. Гарра орёт, Хели ржёт, а рысь сидит на крыше и облизывается. Ну чисто балаган с шутами!
Да уж, с моим семейством скучать не приходится... А уж если Хели начнёт чудить в матушкином духе – тут уж и представить боязно, что будет. А с другой стороны, оно того стоит... Всё-таки отец был совершенно правильно как-то сказал, что человек без семьи – только половина человека. Я с тех пор много раз в этом убеждался...
Поэтому я поцеловал Хели, погрозил рыси кулаком и предложил всем возвращаться в дом, а то уже ужин скоро.
И уже на крыльце я заметил ту самую сову, о которой говорила Тарри. Сова и впрямь оказалась здоровенным филином – он сидел на старой яблоне, исполненный презрения ко всем бескрылым...
– Филин, – Шаграт ткнул пальцем. – Шамана надо бы позвать – может, он тут не просто так сидит...
– Может быть, – не стал спорить я. – Но сейчас шамана звать уже поздно – завтра утром сходишь, если он не улетит.
За ночь выпал снег, а филин перелетел на другой сук. Странно – обычно филины стараются держаться от людей подальше, это не сычи или сипухи, которые обожают селиться в амбарах. Так что шаман не помешает – мало ли что... С другой стороны – распознающее заклятье на него не подействовало, так что это самый настоящий живой филин. Что, на самом деле, всё здорово усложняет...
Тем временем явился шаман, вручил Хели какой-то хитроумный пояс, посмотрел на филина и задумчиво хмыкнул.
Филин открыл глаза, окинул шамана презрительным взглядом и снова закрыл глаза.
Шаман снова хмыкнул, основательно приложился к кувшину, ещё раз посмотрел на филина, достал хлыст с гуделкой и принялся крутить его над головой. Крутил он его с четверть часа, то быстрее, то медленнее и по-всякому наклоняя, а остановившись, снова приложился к кувшину и изрёк:
– Вот!..
Затем он взялся за бубен и принялся колотить в него и горланить какую-то похабную песенку, которую, по-моему, и сочинял прямо на ходу... А рысь опять залез на крышу и принялся завывать, перебаламутив волков. В общем, шум получился неимоверный, но филин его, по-моему, даже не заметил...
Наконец, шаман угомонился, зверьё успокоилось, шаман в очередной раз отхлебнул из кувшина и заявил, что филина нам прислали духи – чтобы следил и охранял.
Духи так духи – может, так оно и есть, а может, шаман просто выпивку клянчит, но мне всё равно. Добрые отношения с шаманом стоят пары бочонков можжевеловой, да и польза от него изрядная, тут не поспоришь... Поэтому ушёл он весёлым и с бочонком, который ухитрился нести на голове.
Ну а раз снег лёг – можно и на лыжи, к полному восторгу Хели. Тут как раз и шаманов пояс пригодился – живот у Хели уже стал заметным. Ей это, само собой не мешало – даже наоборот, устроила гонку с шаманом и выиграла. Шаман от таких дел даже протрезвел... Правда, ненадолго. На следующий день он уже сам устроил состязание – и снова продул. Правда, это его не огорчило, даже наоборот – был он на редкость доволен и заявил, что и дальше будет гоняться с Хели. Ну, я точно возражать не собирался – раз Хели довольна, то и отлично.
Маюри, кстати, сказал то же самое – полезно, пока доставляет удовольствие. А вот когда станет тяжело, тогда надо будет прекратить...
Ну, зная Хели, можно не сомневаться, что до весны она лыжи не оставит. И если кто будет возражать, ему эти лыжи засунут в самые неожиданные места... Думаю, Маюри это прекрасно понимал, потому и не стал возражать. Ну а раз так, то можно и поохотиться, хотя раньше Хели особого пристрастия к охоте не питала. А теперь вдруг пристрастилась, Свет знает, с чего...
Само собой, охотилась она на всякую мелкую дичь, и одна в лес не выбиралась, да и то мы больше бродили, чем охотились – но с пустыми руками она не оставалась ни разу, пусть даже дело и ограничивалось парой рябчиков. Охотиться по-настоящему нужды не было, а раз так, то и мелочь сойдёт – так, обед чуток разнообразить...
Снега выпало немало, как и всегда, но как-то обошлось без сугробов под крышу, что меня искренне обрадовало – вылезать в окно и откапываться, словно неупокоенный, мне не слишком нравится, а Хели, пожалуй, и вовсе в окно бы не пролезла – с таким-то животом. Да и Маюри пришлось бы немало постараться, чтобы к нам попасть, а время дорого...
Маюри, кстати говоря, навещал Хели раз в три дня – то ли его что-то беспокоило, то ли было просто интересно. По нему и тогда-то ничего понять нельзя было, если он говорить не хочет – хотя такое редко бывает. Да и то, больному может и не сказать, чтобы зря не расстраивать, а вот родственникам всё объяснит... или просто в храм пошлёт, если дела настолько плохи.
Но тогда Маюри явно был доволен – да и с чего бы ему не быть довольным? Всё идёт своим чередом, неприятностей никаких, все здоровы... Даже колено болеть перестало, хотя прихрамывать я, похоже, буду всегда. Ну да это не страшно, да и речь не о том...
