Оно было мягким, серым и тонким, лежавшее в ногах его постели в Институте. Эмма насильно оттолкнула воспоминания того, как она просыпалась с покрывалом, закрутившимся вокруг ее ног, зевая и потягиваясь на солнце в комнате Джулиана.
― Спасибо, ― прошептала она, сползая под одеяло.
Трава была влажной от росы. Джулиан по-прежнему наблюдал за ней, положив голову на согнутую руку.
― Джулс, ― прошептала Эмма. ― Если наш ведьмин огонь здесь не работает, и клинки серафимов, и руны тоже, — что это значит?
Он звучал устало, когда говорил.
― Когда я заглянул в трактир, в одном из городков, которые мы прошли, я увидел ангельскую руну, нацарапанную кем-то на стене. Она была забрызгана кровью, поцарапана и испорчена. Я не знаю, что случилось здесь со времен Холодного мира, но я знаю, что они ненавидят нас.
― Как думаешь, кулон Кристины будет по-прежнему работать? ― спросила Эмма.
― Я думаю, что только магия Сумеречных охотников не работает здесь, — ответил Джулиан.
― Кулон Кристины ― подарок феи. Он должен работать.
Эмма кивнула.
― Спокойной ночи, Джулс, ― прошептала она.
Он слегка улыбнулся.
― Сейчас утро Эмма.
Она ничего не сказала, только прикрыла глаза, но не полностью, так что она все еще могла видеть его.
Она не спала рядом с ним с того ужасного дня, когда Джем рассказал ей о парабатаях и их проклятии, и она не понимала, как сильно ей не хватало этого. Она была истощена, ее усталость просачивалась из ее костей в землю, когда ее ноющее тело расслабилось; она уже забыла, каково это было, позволить сознанию медленно погружаться в сон, когда человек, которому она доверяла больше всех на свете, лежал рядом с ней. Даже здесь, в Фейри, где Сумеречных охотников ненавидели, она чувствовала себя в большей безопасности, чем в ее собственной спальне, потому что Джулс был здесь, так близко, что если бы она протянула руку, то могла бы дотронуться до него.
Конечно же, она не могла протянуть руку. Не могла прикоснуться к нему. Но они дышали близко друг к другу, дыша одним воздухом, когда сознание разваливалось на мелкие части, когда Эмма перестала бодрствовать и уснула, образ Джулиана при свете зари преследовал ее во снах.
Вскоре у Кита появился новый пункт, который можно было отнести к вещам, что ему не нравятся в Сумеречных охотниках.
Это была Ливви, которая разбудила его необычным способом, вырывая из сна о демонах Мантидах.
Он сел, задыхаясь, в его руке был нож — один из кинжалов, что он достал из оружейной комнаты. Раньше он лежал на его прикроватной тумбочке, и мальчик не имел ни малейшего понятия, как он его взял.
— Неплохо, — сказала Ливви. Она вертелась над его кроватью, ее волосы были убраны назад, ее одежда почти невидима в темноте. — Быстрые рефлексы.
Нож был в дюйме от ее груди, но она не двигалась. Кит положил его обратно на тумбочку. «Ты, должно быть, разыгрываешь меня.
— Вставай, — сказала она. — Тай только что видел, как Зара выскользнула из дома через входную дверь.
Мы преследуем ее.
— Вы что? — Кит зевнул в кровати, и Ливви сразу же дала ему кучу темной одежды. Она подняла брови, заметя его боксеры, но не придала этому значения.
— Надевай свою экипировку, — сказала она. — Мы объясним по пути.
Она вышла из комнаты, оставляя Кита переодеться. Ему всегда было интересно, как будет ощущаться на теле экипировка Сумеречных охотников. Ботинки, штаны, футболка и стойкая куртка, сделанная из черной ткани, а также тяжелый поясной ремень выглядели очень некомфортно, но на самом деле было иначе. Сама экипировка казалась легкой и податливой, за исключением того, что она была из крайне жесткой на ощупь ткани, что когда он вытащил кинжал из прикроватной тумбочки и попытался отрезать рукав куртки, то лезвие даже не порезало материал. Ботинки, казалось, должны были быть впору, как кольцо, а поясной ремень плотно сидел на его бедрах.
— Я нормально выгляжу? — спросил Кит, заходя в холл. Тай пристально и вдумчиво смотрел на его правую руку, где на обратной стороне мерцала руна.
Ливви показала Киту палец вверх. — Ты точно мог бы быть изгнан из ежегодного Календаря Горячих Сумеречных охотников.
— Изгнан?! — требовательно спросил он, когда они спускались вниз по лестнице.
Ее глаза танцевали. — Из-за твоей юности, разумеется.
— Вообще-то, нет такого Календаря, — заявил Тай. — А теперь оба побудьте тихими; нам нужно выбраться из дома незамеченными.
Они выбрались из дома из заднего выхода и пошли вдоль пляжа, осторожно, дабы не быть замеченными ночным патрулем. Ливви прошептала Киту, что у Тая был с собой зажим для волос, который Зара оставила на столе: этот зажим служил маяком для определения ее местонахождения. Казалось, она пошла к пляжу, а затем шла по песку. Ливви шла по ее следам, когда их начал смывать рассветный прилив.
— Это мог быть обычный человек, — сказал Кит ради аргумента.
— Идя по этой конкретной тропинке? — сказала Ливви. — Смотри, мы петляем в том самом месте, где и она.
