И это было правдой, к его собственному удивлению. Его прежний мир ускользал от него. Он чувствовал, словно падал в темноту неизвестности, шагая за край нежелательных решений. И вот появляется красивая девушка, предлагающая ему точку опоры, чтобы забыть, чтобы ухватиться и удержаться от падения, пусть и всего на мгновение.
Он увидел, как забилась жилка на ее шее, когда она повернула голову, ее волосы коснулись его руки.
— Хорошо, — сказала она.
— Но скажи мне одну вещь. Почему я? Почему ты хочешь поцеловать меня?
— Я еще ни с кем не целовалась, — тихо сказала она. — Никогда в жизни. Почти и не встречала никого подходящего. Есть лишь мы против всего мира. Я не возражаю, я сделаю все, что угодно ради семьи, но мне кажется, что я упускаю все возможности, которые у меня должны быть. Ты мой сверстник, ты Сумеречный Охотник, и ты не действуешь мне на нервы. Выбор у меня не так уж и велик.
— Ты могла бы поцеловать Центуриона, — предложил Кит.
Услышав это, она повернулась к нему всем телом, его рука все еще была не ее плече. На ее лице читалось возмущение.
— Ладно, признаю, это уже слишком, — добавил он. Желание поцеловать ее стало непреодолимым, так что он решил больше не сопротивляться. Он приобнял ее одной рукой за плечи и притянул к себе. Ее глаза широко распахнулись, она чуть наклонила голову назад, ее губы поравнялись с его губами и нежно соприкоснулись.
Поцелуй был мягким, сладким и теплым. Она сначала нерешительно, а потом с большей уверенностью положила руки ему на плечи. Она крепко за него ухватилась, прижимая его к себе. Он закрыл глаза и больше не видел синего блеска океана в дали. Он забыл про землю под его ногами, про мир вокруг него, забыл про все, кроме успокаивающего чувства того, что его кто-то обнимает. Кто-то, кому не все равно.
— Ливви. Тай! Кит!
Это была Диана. Кит вышел из оцепенения и отпустил Ливви. Она отстранилась от него с удивлением на лице, касаясь одной рукой своих губ.
— Все вы! — позвала Диана. — Возвращайтесь обратно, сейчас же! Мне нужна ваша помощь!
— Ну как тебе? — спросил Кит. — Сойдет для первого поцелуя?
— Неплохо, — Ливви опустила руку. — А ты вложил в это свою душу. Я такого не ожидала.
— Эрондейлы не относятся к поцелуям пренебрежительно, — сказал Кит. Краем глаза он заметил движение, и вот Тай уже спустился со скалы, на которую залез и пробирался к ним сквозь заросли пустынного кустарника.
Ливви коротко и тихо усмехнулась.
— Думаю, это первый раз, когда ты назвал себя Эрондейлом.
Тай присоединился к ним, выражение его бледного овального лица было непроницаемым. Кит не мог по выражению его лица сказать, видел ли он их поцелуй или нет. Пусть даже и видел, то какое ему до этого дело?
— Похоже ночь сегодня будет ясной, — сказал он. — На горизонте нет облаков.
Ливви сказала что-то о том, что хорошая погода нужна, чтобы проследить за подозрительными Центурионами, и она уже пошла вперед, чтобы поравняться с Таем. Кит, запихнув руки в карманы джинс, пошел за ними. Он чувствовал кольцо Эрондейлов, его тяжесть на пальце, словно только что вспомнил, что оно было там.
* * *
Страна под Холмом. Сладостная Равнина. Место Под Волнами. Страна Вечно Юных.
Прошли часы, и Эмма вспомнила все знакомые ей имена, которыми называли Страну Фейри. Разговор между ними четырьмя становился все тише, а потом и вовсе затих, и наступила тишина. Кристина молча шла рядом с Эммой, ее медальон блестел в лунном свете. Марк шел впереди всех, иногда проверяя их маршрут по звездам. Далекие Терновые Горы становились все ближе и отчетливее видны, сурово возвышаясь на фоне черно-сапфирового неба.
Впрочем, горы они видели не часто. В основном они шли по тропинкам среди высоких близко растущих друг другу деревьев, ветки которых переплетались то тут, то там. Несколько раз Эмма мельком видела пару сияющих глаз, смотрящих на них из тени. Когда шелестели ветки деревьев, она смотрела вверх и видела темные силуэты, быстро проскальзывающие над ними, оставляя после себя смех, словно шлейф от духов.
— Это территория диких фей, — сказал Марк, когда тропинка повела их вокруг холма. — Титулованные феи живут при Дворе и иногда в городах. Они любят земные блага.
Тут и там были следы поселений: развалины каменных стен, покрытые мхом, деревянные заборы, сделанные без гвоздей. За час до рассвета они прошли мимо нескольких деревень. Каждая была заброшена и погружена в темноту, окна разбиты, а за ними пустота. Чем дальше они шли, тем больше видели. Когда Эмма в первый раз это увидела, она резко остановилась и вскрикнула — трава, по которой они шли, вдруг превратилась под ее ногами в бело-серый порошок, похожий на пепел, и взлетела в воздух вокруг ее лодыжек.
Она в удивлении огляделась по сторонам и обнаружила, что остальные тоже смотрели на траву. Они забрели за рваную границу, отделяющую больные земли. Это напомнило Эмме о фотографиях кругов на полях. Все внутри круга было бледным, болезненно бело-серым: трава, деревья, листья и растения. Кости мелких животных разбросаны среди серой растительности.
— Что это такое? — спросила Эмма. — Какая-то темная магия фейри?
