– К несчастью, свое желание я бездарно потратил много лет назад, – признался лорд, открыто глядя в глаза. – А ты еще можешь исполнить мечту и счастливо прожить долгую жизнь. Я не вправе просить, и впервые не хочу этого делать. Взамен чародей заберет то, что дороже всего на свете. Поверь, это не равноценный обмен, ведь Гупрехт не такой добряк, каким кажется.
– Я готова заплатить любую цену и мечтаю быть только с тобой. Разве моего желания недостаточно?
– Аланна, – Кристиан взял меня за руки, сжимая их в ладонях. – Ты не понимаешь!
– Так, объясни!
– Я не вправе рассказывать, но… – запнувшись, мужчина достал из кармана брюк часы на цепочке и посмотрел время. – Осталось не больше двух минут. Я покажу, идем!
Подхватив за руку, лорд увлек меня к неприметной боковой дверце, которой пользовались слуги. Бегом мы миновали узкие коридоры, поднялись по винтовой лестнице и очутились на декоративном балкончике, возвышающимся над праздничным залом. Наверное, людям внизу невдомек, что сверху за ними кто-то может наблюдать.
Тронный зал по размеру был втрое больше предыдущего и украшен так, что глаза слепило от блеска. Сейчас он наполнялся гостями через распахнутые парадные двери. В конце помещения на ступенчатом помосте возвышался трон, на котором недвижимой статуей восседал наместник Гупрехт Алджерон. Издалека он походил на ледяную статую, которыми наполнена старая часть дворца. Однако румянец на щеках, движение грудной клетки и взгляд выдавали в нем живого человека.
Правый угол возле трона занимала белоснежная ель. Ствол у дерева был гладкий, полупрозрачный с симметрично расположенными ветвями и молочно-белыми иголочками. А еще на нем обильно росли синие плоды, среди которых изредка попадались ярко-красные, с чешуйчатым узором, как у шишек.
По левую сторону от наместника сверкающей горкой выставили ларцы с самоцветами, сундуки с золотом и серебром, шкатулки с драгоценностями. Сокровища охраняли стражи – вооруженные до зубов рыцари, закованные в железные латы, чтобы ни у кого не возникло соблазна завладеть чужим богатством. Но в этом я не увидела ничего необычного. Все так, как и описывала молва.
– Что же ты хотел показать? – Вопросительно посмотрела на лорда, устало стянувшего маскарадную маску с лица.
Синие плоды предназначались приглашенным гостям. Каждый из них в течение вечера подходил к дереву и срывал один плод. Он служил приглашением на следующий новогодний бал, или же обменивался на желание, которое исполнял чародей. Красный плод давался в руки только невинной девушке. С его помощью происходили чудеса, неподвластные магической силе Алджерона. Наместник предлагал девушкам золото и драгоценности за такое чудо, и большинство соглашалось на размен. Заполучив богатое приданное, счастливицы попадала в разряд невест, за внимание которых соревновались прибывшие на праздник лорды. Как правило, после новогодней ночи наступала череда свадеб.
– Возьми это! – Кристиан побледнел, на белой коже ни кровинки не осталось. Он снял брошь и вложил в мою ладонь. Прикосновение оказалось таким холодным, что я невольно охнула.
– Что с тобой?
– Время. Истекло. Посмотри. Сквозь… – Отрывисто произнес лорд и прямо на глазах заледенел, застыв в позе, которую я помнила до мелочей.
Но и в виде статуи Кристиан пробыл недолго. Лед вдруг побелел, покрылся трещинами и рассыпался, обдавая веером холодного крошева, истаявшего в воздухе без следа. Уже через минуту ничего не напоминало, что недавно тут стоял живой человек. На память мне осталась лишь брошь с синим камнем, покрытая ледяной изморозью.
В отчаянии у меня подогнулись ноги, и я безвольно опустилась на пол от осознания, что Кристиан исчез и вновь стал призраком, которым пугала бабушка Руфина. Слезы сами потекли по щекам, горячими каплями стекая на драгоценный подарок.
Неужели легенды Лейвендора не лгут, и Кристиан – тот самый лорд, которого заколдовал чародей? Выходит, те статуи в старом дворце – на самом деле живые люди, которым не повезло попасть под проклятие? А я? Кто же тогда я, раз сумела выжить там, куда триста лет не ступала нога человека? И мой отец, и бабушка Руфина?
Прислонившись лбом к холодным перилам, я сквозь слезы смотрела на яркие огни тронного зала, на веселящихся внизу людей. Выходит, я тоже призрак? Но ведь я ничем не отличаюсь от обыкновенных людей, живущих в городе! Разве что способностью переносить холод.
Глаза застила соленая пелена, глядя через которую картинка внизу вдруг изменилась. На миг показалось, что гости разделились на тех, у кого внутри горел теплый оранжевый огонек, и таких, чье тело мерцало полупрозрачным голубым светом. Я протерла глаза и присмотрелась внимательнее – нет, ничего подобного.
Померещиться же! – Однако ощущение неправильности не покидало. К тому же, Кристиан привел меня на балкон, чтобы показать правду. А что, если правда не только в том, что он – ледяной призрак, заточенный в статуе? Лорд сказал: «Посмотри сквозь…» – Сквозь что я должна посмотреть?
