– Такая же невинная, как…
Роберт рванулся вперед и с размаху ударил друга в солнечное сплетение.
От удара у Бориса перехватило дыхание. Бутылка выпала из руки и покатилась по полу, оставляя некрасивые красные пятна на полу, похожие на кровь.
Роберт подхватил Бориса за грудки и процедил:
– Совсем стыд потерял! А ну извинись перед Лорой!
Тот, судорожно хватая воздух ртом, выдавил лишь:
– Какого… Черта…
– Не смей оскорблять мою жену в моем доме! – прорычал Роберт.
Борис резко оттолкнул его, вырываясь из хватки.
– Да ты же сам говорил… Сам начал… Идиот!
– Я сказал: извинись! – крикнул Роберт.
Но тот пошатнулся, а потом ударил Эрдмана в челюсть.
Тут Лорейн словно вышла из оцепенения. Она поняла, что уже услышала и увидела достаточно. Не дожидаясь развязки и так и не сказав ни слова, она сорвалась с места и побежала к себе, крепко прижимая к груди планшет.
Только запершись в своей комнате, она дала волю слезам. Это были слезы обиды. Роберт обсуждает с друзьями их личную жизнь! Насмехается над ней за спиной! Как он мог! В голове бились слова Бориса: «Да ты же сам начал!»
Обида переросла в гнев. Горячая волна затопила сознание. Она ненавидит его! Ненавидит! В ярости Лорейн схватила с кровати подушку и принялась ее колотить. Но этого показалось недостаточно.
Она метнулась к потайной двери. Распахнув ее, Лорейн подбежала к необъятной супружеской кровати и принялась скидывать на пол подушки и одеяла. Стиснув зубы, она бросала их и била. Волосы растрепались и лезли в лицо, спина взмокла. Напоследок Лорейн сбросила тяжелую перину и, приподняв юбки, хорошенько пнула ее ногой.
В этот момент дверца в комнату мужа открылась.
Увидев на пороге Роберта, Лорейн выпрямилась, вздернула подбородок и поджала губы. Говорить им не о чем! Не глядя на него, она направилась к распахнутой двери в свою комнату.
Но он проворно преградил ей путь к отступлению, встав между кроватью и дверцей. Нижняя губа у него была разбита, рубашка измята и выпростана из брюк.
– Лорейн…
– Уйди! Я не стану говорить с тобой! – вскричала она, отталкивая его.
Но Роберт устоял.
– Я выгнал этих свиней из своего дома!
– Мне нет никакого дела! – она пыталась проскользнуть мимо него, но он схватил ее за руку.
Краем глаза Лорейн разглядела разбитые костяшки пальцев на правой руке. Почему-то от этого зрелища гнев немного отступил.
– Отпусти! – чуть спокойнее сказала она.
Но Роберт, наоборот, притянул ее ближе, обхватил левой рукой за талию и прижал к себе. У Лорейн сбилось дыхание. Она не ожидала от него такой силы.
– Лора, я понял очень важную вещь, – негромко произнес он, вглядываясь в ее лицо. – Ты – моя жена!
Оказавшись прижатой к нему, Лорейн почувствовала себя очень странно. Роберт был так близко, она слышала, как бьется его сердце, видела его горящие глаза. Его слова приятно щекотали что-то внутри. Вся ее злость куда-то подевалась.
– Потрясающее открытие, – негромко проговорила она.
– Пора нам скрепить союз, – произнесли его губы, приближаясь.
И Лорейн подумалось, что он прав: она его жена и стоит узнать наконец, каково целоваться по-настоящему. Но тут ей в нос ударил запах выпивки. Морок рассеялся. Увернувшись от поцелуя, она выскользнула из объятий, которые Роберт опрометчиво ослабил.
– Ты отвратителен! – выкрикнула она и, громко хлопнув дверью, оказалась в своей комнате.
Там она закрыла задвижку, сама не зная, чего боится больше: что Роберт пойдет за ней или того, что готова была ему поддаться.
Но все было тихо. Роберт ее не преследовал.
Лорейн шла в библиотеку, куда пригласил ее Павел Алексеевич. Она догадалась, что сейчас прозвучат увещевания о ее холодности с Робертом. Ведь они не говорили друг с другом уже два дня. Эрдман-старший хорошо к ней относился, но все-таки беседа вряд ли выйдет приятной.
Лорейн с горечью думала, что Роберт показал ей себя во всей красе: эгоистичным, избалованным и порочным молодым человеком. Их отношения становились только хуже, и жизнь в доме Эрдманов казалась ей невыносимой. Лорейн не чувствовала в себе сил объяснять все это его отцу.
Но, подойдя к библиотеке, она услышала из-за двери звенящий от гнева голос Роберта:
– Это несправедливо, папа! Что значит ограничивать расходы?
– Я сказал тебе еще в прошлый раз, – голос Павла Алексеевича был спокоен, но тверд. – Жаль, что ты так ничего и не понял. Я женил тебя не для того, чтобы ты продолжал вести разгульную жизнь!
– Вот именно! Женил! А меня ты спросил? – кричал Роберт.
– Речь сейчас не об этом. А о твоих карточных долгах. Я больше не намерен их оплачивать!
– Я же объяснил тебе! Я не желаю больше иметь ничего общего с Борисом Вениаминовым! Тем более быть у него в долгу!
– Тебе стоило бы подумать об этом до того, как садиться за игральный стол. Вместо того чтобы просаживать свое состояние, съездил бы посмотреть, как идет строительство вашего дома.
– Мне нет до этого дела!
– Тогда удели внимание жене.
Лорейн даже дыхание затаила.
– О-о-о! Не говори мне о ней! – взвыл Роберт. – Эта девица холодна, как ледышка! Она совершенно мне не пара!
