– Это невероятно! Просто чудо! – воскликнул он срывающимся голосом.
Бывший егерь пробормотал:
– Сейчас как раз должен приехать доктор, он поможет снять гипс.
Брови у Роберта тут же сдвинулись, он сказал:
– Спасибо тебе, но оставь нас, пожалуйста, с Лорой наедине!
Лорейн оглянулась на отца:
– Можно я расскажу ему?
– О, разумеется! А то молодой человек, кажется, решил, что я претендую на его жену.
Он хитро подмигнул Роберту и со словами «Пойду приведу доктора!» удалился.
Не теряя времени, Роберт заключил Лорейн в объятия. Она целовала его и терлась щекой о его небритую щеку, обнимала его и не могла поверить в избавление. Они снова вместе, снова вдвоем, и вместо крови по венам разливалось безудержное счастье.
Наконец они оторвались друг от друга, и Роберт спросил, глядя ей в глаза:
– Лора, я верю тебе, когда ты говоришь, что ничего нет между тобой и егерем, но объясни, что происходит!
– Это долгая история, – улыбнулась Лорейн.
Вечером в «Елене» устроили праздничный ужин. Лорейн переоделась, обработала раны и привела себя в порядок. Порез на ноге оказался не столь глубоким, а усталость после всех приключений компенсировалась окрыляющим счастьем.
Арсений Клавдиевич тоже переоделся, причесался, подстриг бороду и стал выглядеть сущим джентльменом. Даша даже рот раскрыла от такой перемены. А Роберт поражался, что не узнавал его, ведь они когда-то встречались лично.
– Люди склонны видеть то, что у них перед глазами, – заметил Владимиров. – К тому же я старался быть неприметным.
– Не очень-то удалось, – фыркнул Роберт.
Ему сняли гипс, он был полностью здоров, к большому удивлению доктора Живунова.
– Это же истинное чудо Господне! – бормотал он и крестился.
Впрочем, для доктора еще нашлась работа. В самом разгаре ужина, когда Арсений Клавдиевич рассказывал о задумке своей новой книги, с известием прибежал Савва.
– Там люди к Роберту Палычу пришли! – запыхавшись, выдавил он.
– Какие люди? О чем речь? – удивленно переспросил Роберт.
– Архип и Тишка, – непонятно пояснил он, но Лорейн и Роберт вспомнили и переглянулись.
– А, старые знакомые! Чего им надо?
– Сказали, что браконьера в лесу нашли, раненого, – в волнении теребил в руках картуз Савелий. – Вот к вам доставили, на конюшне пока.
– Браконьера?
– Он, видно, с тигром тягался, да только зверь его помял знатно.
– Уж не наш ли Бориска? – процедил Роберт.
Подгоняемые любопытством, все поспешили на конюшню.
Браконьером и правда оказался Борис. Грязный, окровавленный, со свисающей лоскутами одеждой и безумным взглядом, он больше походил на юродивого. Чернобородый Архип и широкий в плечах Тишка крепко держали его за руки с двух сторон. Они наперебой принялись рассказывать, где его обнаружили, ожидая награды. А Вениаминов молча уставился на Лорейн, выпучив глаза.
– Что же ты, Боря, не сказал им, кто ты такой? – поинтересовался у него Роберт.
Но тот словно воды в рот набрал, продолжая смотреть прямо на Лорейн. А когда провожатые его отпустили, пошатнулся и бессильно упал на землю.
– Да что же это! – воскликнула Лорейн. – Доктора ему, скорее!
Пока Бориса переносили в дом, к ней подошел Архип и протянул маленький сверток из старой засаленной газеты.
– Это вам подарок, ваше благородие! – улыбнулся он.
– Спасибо, – Лорейн не могла не принять странный дар.
Осторожно развернув газету, она увидела черные орешки, похожие на желуди без шляпок.
– Что это?
– Это семена лотоса, – ответил Архип. – У нас такие цветы на озере растут. Красота невиданная! Подумал, что вам понравятся.
Лорейн тут же вспомнила, что писал о лотосе в книге Владимиров, и благодарно прижала газету к груди.
– Спасибо большое!
– Ну что вы, право, барыня, – смутился тот и поспешил в дом.
Бережно спрятав семена в карман, Лорейн тоже заторопилась вслед за остальными.
Когда она догнала Роберта, Живунов уже взялся за лечение Бориса, а ее муж действительно награждал «валетов» со словами:
– За этого подлеца я бы и полушки не дал. Но вы молодцы! Службу знаете!
Затем он повернулся к Лорейн.
– Сейчас Живунов его перевяжет, и отправлю с экипажем домой. Не хочу, чтобы он с нами под одной крышей ночевал.
Лорейн была с ним согласна. Они отправились заканчивать ужин, однако позже, когда Даша подала чай, пришел Живунов и подозвал их на разговор.
– Я, конечно, как вы распорядились, усадил Бориса Дмитриевича в экипаж. Завтра непременно поеду его проведать. Но меня больше беспокоит его душевное состояние, чем физическое, если вы понимаете, о чем я.
– О чем? Говорите толком, доктор! – не церемонился Роберт.
– Мне кажется, что от потрясения он немного не в себе. Повредился в уме, если быть точным, – Живунов деловито снял и протер свои очки.
– С чего вы взяли? – не удержалась Лорейн, ей жутко было думать, что встреча с тигром так сильно сказалась на Борисе.
– Он не говорит, – ответил Живунов, – реагирует лишь на некоторые звуки и дичится, как зверь. Я полагаю, что потрясение наложило отпечаток на его рассудок.
– Но он поправится? – испуганно спросила Лорейн.
– Несмотря на мою высокую компетенцию, я не могу сказать наверняка… – завел свою шарманку доктор.
