лгуньи. Хотя есть крошечное желание начать аплодировать девчонке за ее мужество. Мне не по
душе становится мишенью, но она во всеуслышание объявила отца сексистом. А еще отлично
нами манипулировала: флирт на ужине никогда таковым не был. Она играла со мной, пытаясь
докопаться до лжи, которую учуяла.
– Это правда?
Спрашивает не мистер Офферман. А мой отец. Человека, которым я восхищаюсь. Глубоко
уважаю. Тот, который учил меня совсем другому. Меня охватывает стыд, когда отец обходит
мистера Оффермана. Он не смотрит на человека, с которым заключает бизнес-сделку. Он
смотрит на своего сына.
На свою плоть и кровь, солгавшую ему. Сына, опозорившего его. Конченого лжеца.
У меня горит лицо. Тот факт, что мои чувства к Шарлотте стали настоящими, ничего не
меняет. Все это не важно. Я киваю и собираюсь ответить, но меня прерывают шаги по шаткому
металлу. Шарлотта бежит по трибуне, потом по траве и грязи.
– Подождите, – говорит она, поднимая руку и сжимая кольцо на пальце. – Фальшивая
помолвка была моей виной. Не Спенсера.
Мой отец хмурится и поворачивается к ней:
– Ты о чем?
– Это была моя идея, – говорит она с раскаяньем и виноватым взглядом. – Я попросила
Спенсера притвориться моим женихом, чтобы от меня отстал бывший парень, – горько заявляет
она и снимает кольцо с пальца. Этот момент мне ненавистен до скрежета зубов.
– Это неправда, – говорю я.
Шарлотта собирается взять на себя мою вину, а я этого не допущу. Это моя вина, и
разбираться только мне.
Она поднимает подбородок.
– Нет, правда, – твердо заявляет она. Шарлотта не сводит с меня глаз, безмолвно прося не
перебивать. А потом переводит взгляд на моего отца и мистера Оффермана: – Это все из-за
меня. Мне не следовало просить Спенсера, даже если мой бывший не понимал по-человечески.
Мы снимаем квартиры в одном доме, и после расставания он не давал мне житья. Все знали о
его измене и смотрели на меня с жалостью. А потом, когда Брэдли решил меня вернуть,
пришлось придумать что-то радикальное, чтобы остановить его.
Миссис Офферман незаметно кивает. По глазам видно, она понимает в каком положении
оказалась Шарлотта.
Шарлотта так чертовски убедительна, но ей не нужно стараться. Она честна. Почти все из
сказанного – правда. Пускай это я был инициатором «помолвки», но все остальное чистая
правда.
В отличие от моей постоянной лжи.
– Шарлотта, ты не должна это делать, – очень тихо говорю я.
Она качает головой и громко произносит:
– Нет, должна. Я попросила его притворяться, чтобы спокойно жить. Но, пожалуйста, не
вините Спенсера. Фальшивая помолвка – моя идея. Он согласился, потому что очень хороший и
хотел мне помочь. Мы все спланировали, даже наш разрыв. – Она вздыхает, но не опускает
головы. – Наши отношения должны были длиться неделю, которая подошла к концу. Это финал.
Она протягивает кольцо. Ее глаза темнее, чем когда-либо. Непостижимые. Она смотрит на
окружающих.
– Наши отношения никогда не были настоящими, но совсем по другим причинам.
Шарлотта кладет кольцо в мою ладонь и заставляет сжать пальцы.
– Спасибо, что ради меня притворялся.
Она обнимает меня.
– Мне так жаль, – шепчет она, и у меня сокращаются мышцы от надежды, что она еще
что-то тихо добавит.
Но она молчит, и ее извинения звучат как горькая правда.
Отстранившись, Шарлотта смотрит на толпу зрителей и говорит:
– Прости.
А потом уходит, просто уходит от меня. Никто не говорит, что это розыгрыш, потому что
все слишком реально. С каждым ее шагом во мне будто что-то умирает. Я, как дурак, стою на
основной базе, и эмоции кружат в беспорядке. Неловкость перерастает во что-то худшее. Боль.
Так чертовски больно. Мое сердце разбито. Она меня не любит.
Наши отношения никогда не были настоящими.
Мистер Офферман поворачивается к моему отцу. Ноздри трепещут, во взгляде злоба.
– Мне плевать, чья это идея. Я не веду бизнес с лжецами. Сделка разорвана, – говорит он,
размахивая руками.
Из колонок Эмили начинает играть Рианна с песней «Take a Bow».
Я съеживаюсь, а мистер Офферман рявкает на дочь:
– Достаточно.
Хотя бы на этот счет наши мнения совпадают.
ГЛАВА 26
Голова кружится, а в груди словно огромная дыра.
Но Харпер это не смущает. Она продолжает резать правду-матку.
– Послушай! – Она сжимает мое плечо, пока мы идем по парку. Моя сестра с одной
стороны, а Ник с другой. – Тебе подкатило. Теперь у тебя сегодня дел немерено.
Хорошо, что она тащит меня, а то я не соображаю, куда мне идти и что делать. Отец ушел
пятнадцать минут назад разгребать завалы разрушенной по моей вине сделки. Самой крупной и
важной в его карьере. Все из-за меня и истории с Шарлоттой. Я пытался ее найти, но она словно
растворилась в дымке тумана. Я мог бы позвонить ей с телефона Харпер, но разбитое сердце
тяготит грудь мертвым грузом, поэтому я не уверен, что сейчас смогу выдержать новую пытку.
