— Не зря я взял две кружки, — заметил, подвигаясь к краю бревна, Рауки.
— Да, — сказал Лорим и улыбнулся, отчего сразу помолодел еще лет на десять. Он сел на бревно между Рауки и Полем. Поль протянул кружку с чаем. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Внутри все дрожало, рука тоже немного дрожала. Лорим это заметил. Его ясные светло-серые глаза встретились с глазами Поля.
— Тебе холодно? Рауки, подбрось дров.
— Нет, мне не холодно.
— Смотрите, что я вам принес, — сказал Лорим и протянул Полю жестяную коробку. — Открывай. — Поль откинул крышку с выбитым на ней павлином, распустившим хвост. — Это цукаты к чаю.
— Спасибо!
— Я тоже хочу цукатов, — сказал Рауки. Поль поставил коробку на землю, чтобы все могли дотянуться.
— Там разные: ананасовые, из киви, груши, абрикосовые и еще какие-то.
— Вкусно, — сказал Поль, отправляя в рот еще один кусочек засахаренного ананаса.
— Я ходил к лесничему, который живет у озера. У него сынишка восьмилетний приболел, перекупался. Вода еще прохладная, а он целый день плескался, пока отец по делам в город ходил. Но ничего, скоро поправится. Завтра, Рауки, отнеси ему снадобье, что я приготовлю и проследи, чтобы выпил.
— Хорошо, мы с Полем сходим.
— Сходите, мальчик вам обрадуется. Так вот, вернулся я от лесничего, а в доме тихо, Рауки нет. Посмотрел в окно, увидел дымок. Не иначе, думаю, Рауки с Полем чай пьют. Я тоже люблю посидеть у живого огня.
Лорим сидел, уперев локти в колени. Поль слушал его, и сам не заметил, как придвинулся вплотную. Затем, обмирая оттого, что делает, просунул под его руку свою, обхватил, прижался щекой к плечу и замер. Лорим тоже не двигался и ничего не сказал, только сильные мышцы шевельнулись под кожей, от которой пахло лесом и водой, наверное, Лорим купался в озере, и расслабились.
Горел потрескивая костер, Рауки и Лорим о чем-то говорили. Покой и тепло наполнили, охватили Поля. Перед глазами замелькали цветные картинки.
— Он совсем уснул, — сказал Лорим, — пора идти домой.
Поль хотел сказать, что вовсе не спит и, чтобы они не уходили, но не смог открыть глаз, а язык словно онемел и не слушался.
— Оставишь его здесь? — спросил Рауки.
— Нет, — сказал Лорим, — теперь его нельзя оставлять одного. Погаси костер.
Поль чувствовал, как его несут на руках. Он ощущал себя очень маленьким, как в раннем детстве, и из груди по телу разливалось сладкое щемящее чувство нежности. Его положили на скрипнувший пружинами диван, укрыли одеялом.
— Спокойной ночи, — сказал, может, Лорим, а может, Рауки, и поцеловал в щеку возле уха. От этого стало щекотно, и Поль улыбнулся во сне.
***
— Поль, просыпайся, — произнес Рауки и потормошил спящего мальчика за плечо.
Поль глубоко вздохнул и открыл глаза.
— Рауки.
— Вставай, надо отнести Никитке лекарство.
— Я сейчас.
Поль сел на диване, осмотрелся вокруг. Он был в просторной комнате, перед диваном темнел камин, а по сторонам от него стояли два кресла. Справа в окна светило солнце, лучи падали на светлый паркет. Стены были расписаны красивыми пейзажами, на каждой свое время года. Они плавно переходили одно в другое. Посередине комнаты стоял большой овальный стол, вокруг него стулья.
— Почему я здесь? Где мои вещи?
— Так решил Лорим. Вещи в твоей комнате. Ты ведь хотел, чтобы он пустил тебя в дом?
— Да, но…
— Что «но»?
— Нет, ничего, но все произошло не так, как я представлял.
Рауки хмыкнул.
— С ним все и всегда не так, как представляешь.
— Я уже настроился жить под акацией.
— Ты в любой момент можешь туда вернуться, если захочешь.
— Нет уж! — Засмеялся Поль. — Здесь лучше.
— Пойдем, я покажу, где ванная с туалетом, умоешься, и будем завтракать. Я сварил нам картошку и пожарил капусту.
— А Лорим?
— Лорим рано утром куда-то ушел.
— Что я за человек, — вздохнул Поль, вспомнив вчерашний вечер, — пришел учитель, а я уснул.
— Зато как уснул! Можно сказать, на руках учителя, не оставив ему никакого выбора. С ним такого еще не случалось, у тебя талант.
— Ты смеешься надо мной! — улыбаясь, сказал Поль.
— Я боялся, что он оставит тебя там, у догорающего костра, тогда бы я тоже остался.
Поль ничего не ответил, только взял Рауки за руку, а тот сжал его ладонь.
Они позавтракали, помыли посуду и вышли из дома, чтобы идти к леснику и его сыну Никитке, обошли вдоль забора школу. Поль вспомнил, как пробирался здесь по сугробам. С другой стороны холма открывался вид на лиственный лес до самого горизонта.
— Озеро небольшое, его отсюда не видно. До него около часа пути.
Они прошли через фруктовый сад, миновали неглубокий овраг и вошли в лес, двинулись по тропинке. Шуршала под ногами прошлогодняя листва. Сквозь кроны высоких деревьев пробивались лучи солнца. Идти было легко и приятно.
— Ты знаком с Никитой? — спросил Поль.
