— Да. Вообще-то он не родной сын лесника. Тот его нашел в лесу три года назад. Никитка был избит и едва дышал, когда он принес его к нам, на нем живого места не было. Мы его больше месяца выхаживали. Не знаю, кто с ним такое сделал. Сам он ничего не говорил. Мы сначала думали, что он вообще немой, но месяца через два он сказал, что его зовут Никита. По всей видимости, надоело, что мы его малышом зовем. Я пытался проникнуть в его память и посмотреть, что с ним случилась, но мальчик при этом начинал так биться и кричать, что Лорим запретил это делать. Весь месяц лесник заботился о нем. Никитка привык к нему и ходил по пятам. Он так и остался жить у лесника. И никуда не хочет уходить, даже учиться отказался.
Деревья расступились, они вышли на берег озера шириною около трехсот метров. На небольшом участке берега деревья вырубили, а дальше они росли вплотную к воде вперемешку с камышом. Квакали лягушки. Тропинка сворачивала влево. Там на метровых сваях стоял небольшой деревянный дом. От него в озеро вдавался мостик.
— Дно илистое, — сказал Рауки, — если купаться, то прямо с моста нырять надо.
Они поднялись по ступенькам на крыльцо. Рауки толкнул дверь и вошел, Поль за ним. Они оказались в небольшой прихожей. Слева на вешалке висела одежда, под ней стояла обувь. Рауки и Поль разулись. По деревянному полу прошли к открытой двери.
— Есть кто дома? — спросил Рауки.
— Рауки! — раздался хриплый голосок.
Из-под одеяла выскочил худенький мальчишка, в одних трусах и бросился к нему на шею. Рауки сел на соседнюю застеленную покрывалом кровать, усадил Никитку рядом с собой.
— Видишь, Рауки, я болею, а ты все не приходишь и не приходишь.
Он поднял глаза и только тут заметил Поля, что остановился в дверях.
— Познакомься, Никита, это Поль.
— Привет! — сказал Поль.
— Здравствуй, — сказал Никитка и прижался к Рауки.
— Как я понимаю, тебе велено лежать и не скакать, поэтому ныряй назад под одеяло, будем тебя лечить. Лорим настойку передал.
Мальчик мигом оказался в своей кровати и укрылся с головой, а потом еще поворочался с боку на бок и совсем окуклился. Рауки из маленькой сумочки на поясе достал пузырек с зеленоватой жидкостью, взболтал, открутил крышку и налил в нее настойки, наполнив наполовину. Сел на край кровати.
— Вылезай. — Тишина. — Никита, давай по-хорошему. Ты ведь знаешь, что выпить все равно придется.
— Нет, — раздалось из-под одеяла.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я тебя заставил?
В ответ молчание, а потом кокон из одеяла начал вздрагивать. Никита плакал. Поль подошел к Рауки. Положил ладонь на одеяло, ощутил вздрагивающее плечо, погладил.
— Никитка, не плачь. Рауки не будет тебя заставлять. Мы оставим лекарство на столе, а сами пойдем, посидим на мостике. Если хочешь, выпей лекарство и приходи к нам, только оденься потеплее.
Рауки поставил пузырек и крышку на стол. Затем они вышли в коридор, а через него в дверь, что вела к мостику.
— Думаешь, выпьет? — спросил Рауки.
— Конечно, — сказал, садясь, Поль. Потянулся ногой вниз и попробовал воду. — Холодная еще, но искупаться хочется.
— Купайся — настойки на всех хватит.
— А ты?
— И я.
Поль снял штаны и рубашку.
— Ныряю.
— Давай, я после тебя.
Поль оттолкнулся и рыбкой вошел в воду, вынырнул.
— Ух, хорошо! — и поплыл прочь от берега.
Рауки смотрел вслед. К нему в большом свитере лесничего, что скрывал его вместе с коленками, подошел и сел рядом на корточки Никитка. Мальчик засучил рукава и высморкался в большую тряпицу. Рауки глянул на него. Лоб у Никитки был в испарине, глаза красные и слезящиеся, веки припухшие, нос тоже красный. Он высморкался снова.
— Ну почему у меня от этой горькой гадости сопли всегда ручьями текут? — спросил Никитка.
— Гадость пьешь — гадость выходит, это хорошо, через час будешь дышать свободно.
Никитка виновато вздохнул и снова высморкался. Поль возвращался к мостику, увидел Никитку и помахал рукой. Тот двинул плечом и чихнул, раз, другой.
— Гляди, не свались в воду, так чихаешь.
— Он хороший, — то ли спросил, то ли сказал Никитка, которому сейчас было не до смеха. Ему казалось, что тело просто полыхает от волн жара, что прокатывались внутри. Бешено колотилось сердечко.
— Да, — ответил Рауки.
— Купайся, если хочешь, я здесь посижу. В доме слишком душно.
Приплыл Поль, Рауки помог ему забраться на мостик.
— Водичка класс!
— Я тоже так думал, — пробурчал, вытирая нос, Никитка.
Рауки разделся и гибкой волной без всплеска вошел в воду. Никитка с Полем переглянулись и вздохнули.
— Сейчас на середине озера вынырнет, — с ноткой гордости сказал Никита.
Рауки вынырнул еще дальше.
Скрипнула дверь дома, мальчики оглянулись. На мостик вышел мужчина лет сорока, с бородкой и темными волосами до плеч. Он был недоволен тем, что Никитка не в постели. Тот молча встал и пошел в дом.
— Здравствуйте! — сказал, поднимаясь, Поль.
— Здравствуй! Ты пришел с Рауки?
— Да. Мы принесли Никитке настойку. Он выпил и вышел подышать свежим воздухом.
— Надеюсь, он не устраивал сцен, как обычно?
— Ну, совсем маленькую, но сразу исправился.
