– Ты кто таков?
– Купец, – с вызовом ответил он, неожиданно для самого себя ощутив неприятный липкий холод страха. Он почти услышал, как гигант, вставший между ним и обитой ржавым железом дверью, ухмыльнулся.
– Ну так что? – Гигант схватил его лицо и повернул боком, перед глазами взметнулись длинные языки пламени, обдавшие исказившееся лицо жаром.
«Чтобы рассмотреть, – с надеждой подумал он, вцепившись в могучую руку стражника в тщетной попытке вырваться. – Разумеется, чтобы рассмотреть. Не будут же они пытать меня прямо здесь! Если только…»
– Этого пропусти, – донеслось из-за закрытой двери. Волот успел различить в темноте жадный блеск глаз, наблюдавших за ним через зарешеченное окно двери.
– Будет исполнено, капитан. – Огонь, грозивший опалить его брови, немедленно исчез, оставив после себя только ярко-зелёные отпечатки в глазах. Почувствовав свободу, он попытался унять дрожь в руках и, оправив сбившуюся, как после драки, одежду, протиснулся сквозь едва приоткрывшуюся дверь.
В маленькой комнате, забитой старой мебелью, пахло пылью и старостью – запахи, характерные для библиотек и подвалов старьёвщиков, но совершенно чуждые военному ремеслу. Равно как и командир гарнизона, заплывший жиром мельник, встретивший запыхавшегося Волота плутоватой улыбкой. Повелительно указав гостю место по другую сторону стола обглоданной куриной костью, он неохотно отбросил её в угол комнаты и вытер руки о штаны.
– А, это ты, – сказал он пренебрежительно, смахивая пот со лба. – Я наблюдал за тобой из окна. Дорогая кляча, да? – Взгляд Волота бесцельно скользил по комнате, подобно следопыту, идущему по следу всеобщей разрухи и запустения. Сломанные полки покосившегося шкафа, мусор на полу, старая столешница, жирные пятна на которой блестели в свете огарков нескольких свечей. Эта башня переживала явно не лучшие свои времена, но наверняка и не представляла особой ценности – хотя бы потому, что руководить здешним гарнизоном поставили это. – Странно, очень странно. На благородного ты не похож, слишком рожа паскудная. Так что же тебе забылось в этих краях?
– Я купец, – сдержанно ответил он, отметив про себя висящий на стене панцирь, который, несмотря на следы недавней работы кузнеца, был явно мал капитану. – Представляю интересы своей гильдии, еду в Харенхолл. И у меня будет серьёзный разговор в столице по поводу ваших мордоворотов! Они чуть не убили меня, тыкали прямо в лицо огнём, едва не подпалили, и…
– Да неужели, – проговорил он невнятно, пытаясь поддеть застрявшее в зубах мясо языком. Казалось, угрозы Волота не произвели на него никакого впечатления. – Купец, значит? Тогда покажи мне что-нибудь.
– Что, например?
– Бумаги, идиот. Что ещё ты можешь мне показать?
– Вот мои бумаги, – сказал он холодно.
Маслянистые глаза, утонувшие в толстых щеках, медленно и неуверенно ползли от строчки к строчке. Воспользовавшись минутной заминкой, Волот сосредоточил своё внимание на внешности командира гарнизона, чтобы понять, с кем имеет дело, – и соответственно во что может обойтись ему свобода. Грязная рубаха, больше похожая на мешок для картошки, с почти слышимым треском натягивалась при малейшем движении, готовая порваться в любое мгновенье. Спутанные волосы свисали клочьями, будто шерсть на шелудивом псе.
– Так-так, – отозвался капитан, лениво почёсывая жидкую бородёнку, растущую преимущественно на одном из подбородков. – Вроде бы порядок. Так зачем ты здесь, торговец?
– Еду в Харенхолл.
– Да, да. – Он поднял руку, украшенную многочисленными браслетами и перстнями. Судя по тусклому блеску, медными. – Я уже слышал, иначе бы и не позвал. Мне интересна настоящая причина. Подумай хорошенько, прежде чем отвечать.
– Я купец, – упрямо повторил Волот, мысленно подсчитывая оставшиеся у него монеты, чтобы откупиться. – Еду в Харенхолл, хочу договориться со старейшиной о продаже зерна. Повсюду война, голод гонит толпы нищих в города, где они не получают ничего, кроме пинка под зад.
– И ты, разумеется, хочешь продавать зерно этим бездельникам, да? Ну как же. Вот только чем будут платить нищие, а? – Капитан пригрозил ему толстым коротким пальцем, на котором недоставало нескольких фаланг. Жаль, что давний враг не додумался ударить выше. – Они ведь на то и нищие, что ни черта у них нет. Как тебе такое, купец? Меня не проведёшь.
– Разумеется, иначе бы вы не стали десятником в столь важном месте, – усмехнулся он, стараясь игнорировать нарастающий гул приближающейся конницы. – Но и я бы, в свою очередь, не стал мастером над монетой, если бы надеялся выменять хоть что-то стоящее у бедняков.
– И что же ты тогда удумал? Я теряю терпение.
– Мы намерены продавать зерно знати.
– Очень смешно. На кой хрен оно благородным? Жопу им подтирать?
– Знатные лорды опасаются мятежа, под стенами города собрались тысячи голодных ртов – ещё немного, и они решатся взять город штурмом. А что лучше всего утихомиривает голодную толпу? Чем можно откупиться от нищих? Им не нужны ни золото, ни камни, ни дорогие ковры, которых так много у запершихся в городе богатеев.
