Но ни изящная в своей простоте красота природы, ни милый сердцу скрип лопастей, погружаемых в холодную воду, не волновали Волота этим утром. Его взгляд приковывала к себе башня, уродливое кирпичное строение, ощетинившееся арбалетными блоками и крюками, на которых болтались нарушители закона. Некоторые из них ещё шевелились, едва заметно, как обессилившие на жаре черви, но большая часть представляла собой груду истлевших костей, чудом не рассыпавшихся в прах. Вокруг башни кружились десятки жирных чёрных птиц, наверное, лесных грачей и воронов, пристрастившихся к лёгкой и вкусной добыче. Их требовательные наглые крики почти заглушали голоса людей.
– Пошевеливайся! – командовал капитан гарнизона, чей рык далеко разносился над всем трактом, в обе стороны. – А ты, стоять! Документы! Морду покажи. Быстрее, а не то останешься без глаз. Ты, сюда. А ты встань там… Булат, проверь-ка вон того, да поживее.
Волот обречённо вздохнул и, перегнувшись через луку седла, сплюнул. Разумеется, последнее, чего он желал этим утром, – это оказаться в подвешенном состоянии рядом с теми бедолагами, чьи останки день ото дня иссыхают на раскалившихся на солнце камнях. Как, впрочем, и любому человеку. Однако сворачивать с дороги было слишком поздно, и ему только и оставалось, что позволить медленно продвигающемуся потоку телег и босоногих крестьян вести его навстречу судьбе.
Очередь продвигалась медленно. Солнце уже стояло в зените, когда повозка, маячившая перед ним добрую половину дня, наконец тронулась.
– Пр-езжай, – сказал десятник, перепрыгивая через бортик. Беспорядок, устроенный им во время досмотра, мало чем отличался от первоначального расположения вещей в крестьянской повозке: либо кметы не дорожили своим скудным добром, изрядно прореженным бесконечными поборами, либо это далеко не первый досмотр, который они пережили по пути. И вероятно, не последний. – Ты, на коне. Кто такой и куда едешь?
– В Харенхолл. Это городок по ту сторону…
– М-лчать! – отмахнулся он, хватаясь за стремена. – Я знаю, где это. Сам кто, откуда и где спёр коня?
Волот покачал головой и тихо рассмеялся, небрежно, будто отгоняя дурные мысли, махнул рукой в пустоту, указывая на несуществующий город своих хозяев.
– Я – посыльный гильдии купцов, – проговорил он, старательно подражая пренебрежительной манере речи родовитых вельмож. Стражник нетерпеливо топтался на месте. Привыкший к резким, громким командам, он с трудом вслушивался в неторопливые, растянутые звуки, отчаявшись в попытке понять хоть что-нибудь. – И мне посчастливилось улучить удачный для моих планов момент. Видите ли, военное положение этой страны открывает для моего предприятия невероятные возможности. Я желаю узнать, как много можно закупить зерна в Харенхолле и окрестных деревнях.
– А, – ответил десятник, отступая на несколько шагов. На его лице, прорезанном ранними морщинами, свидетелями тяжёлой жизни, блестел крупный пот. Оглянувшись на нависшую над ним башню, он тяжело вздохнул и поправил сползшую набок валяную шапку. – Это х-рошо. Проезжай.
Кивком поблагодарив стражника и собственное везение, он поторопил коня. Тот дико заржал, не менее хозяина радуясь долгожданной свободе, готовый сорваться с места.
– Сто-ять! – крикнул кто-то с вершины башни. Волот выругался и резко натянул поводья, остановив Буцефала в прыжке. Заскрипела кожа ремней, из-под нервно бьющих копыт во все стороны полетели комья земли. – Деся-ятник Булат! Сюда его! Сюда вса-адника!
– Милостивый господин, – пробубнил тот, одним рывком сдёрнув ахнувшего от неожиданности Волота с седла. – Это вас зовут, капитан зовёт. Надыть идти. И не думайте дать дёру, видите столб дыма дальше по дороге? Вот то-то. Идите, идите, я присмотрю за конягой.
Где-то наверху застонал рассохшимся деревом гигантский уродливый арбалет, какие используют при осадах; из-за поворота дороги вынырнул конный разъезд – уставшие, злые солдаты, скорые на расправу. Недовольно поморщившись, Волот решил подчиниться. В конце концов, его бумаги в порядке, так что может пойти не так?
– Принимайте гостя, – крикнул Булат в открывшуюся на мгновенье дверь. Несколько крепких рук схватили Волота и поволокли куда-то вглубь каменной утробы башни.
Затхлый воздух, больше похожий на смрад пещеры жуткого монстра, ударил в нос, заставив его задохнуться. Сдавленный со всех сторон потрескавшимся камнем, склизким на ощупь из-за чёрной плесени, он не мог даже остановиться, чтобы привыкнуть к царившей здесь темноте и перевести дух. Ноги безвольно стучали по узким ступенькам – стражники, подхватившие его под руки, явно не привыкли обращаться с благородными вельможами. Наконец он почувствовал толчок в спину, за которым последовало недолгое падение. Колени врезались в камень, острый гравий. Волот зашипел и с ненавистью оглянулся назад. Стражники замерли за его спиной непреодолимой преградой. Густые бороды торчали из-под низко надвинутых, на самые глаза, шлемов. Не в силах выразить своё негодование и злобу, он продолжал сверлить их полным угрозы взглядом, когда позади раздался грубый требовательный голос.
