— Позвольте, — монотонный голос ши не изменился ни капельки, пусть Руэри и казалось, что подобное волшебному помощнику обидно слышать. — Позвольте, Рионнан-травница, давайте по порядку.
Мама нахмурилась — видимо, она тоже чувствовала настроение собеседника. Сердито кивнула.
— Так вот, во-первых, я знаю, за что вас осудили и посадили в острог, — вздохнул тяжело, перехватил маму поудобнее, изумрудное золото вокруг нее начало гаснуть, — за то, что в вас есть магический дар, который пригодился бы Эгни Молодому, стремящемуся увеличить свои силы любым способом. Убийство отца ему не помогло…
— Что?! — мама удивилась, да и Руэри был ошарашен. — Как, убийство?! Эгни Старый умер давно и своей сме…
— Если вы называете «своей смертью» черный кривой кинжал в спине, то я, безусловно, согласен, — Экк не перебивал, но как-то разом перекрыл все мамины возражения. — Эгни Старый зарыт под крыльцом своего дома с соблюдением ритуала, выполненного без вложения сил, поэтому у вас в селении есть место сбора неупокоенных, мертвых и нежити.
Руэри погладил по темной голове Дверь, почесал на пробу за наколдованным ухом, что вызвало счастливый скрип и радостное вздрагивание. После слов Экка становилось понятно, отчего земля за забором такая страшная. И дом такой жуткий. И упыри обретаются именно там.
— Я спрашивала о другом! — мама потрясла головой и опять сердито уставилась на Экка.
— Вы спросили, знаю ли я, за что вас заточили и обвинили, я знаю, а предлог для этого сгодится любой, — ши не изменился в лице нисколько. Покосился на Руэри и немного подобрел. — Ваш сын сообщил мне, что вы умеете творить волшбу, что вы старались воспрепятствовать упырям, так что и предлог, если дело в нем, мне тоже известен.
Папа обернулся, услышав про упырей, а потом двинулся дальше аккуратнее и осторожнее. Руэри казалось, что они все равно топочут, как стадо овец или табун лошадей. Экк, казалось, даже не думал скрываться: изумрудные глаза сияли совершенно по-прежнему, шагал он различимо для слуха, голос не понижал.
— Что касается второго вопроса, то я готов поклясться еще раз: вы ничего не смыслите в магии, ни в темной, ни в светлой, — встретился с мамой взглядом, вежливо-холодно приподнял забавные брови. — Потому что если бы смыслили, не стали бы бороться с упырями и темным колдовством, будучи беременной.
Мама ахнула громко, прикрыла рот ладонью, папа споткнулся на ровном месте, Руэри охнул, Дверь вопросительно скрипнула.
Экк перехватил маму поудобнее и приостановился, так как папа замер тоже.
— Вижу, для вас это открытие, — невыразительный голос теперь явно осуждал, — но не оправдание. Вы рисковали своей жизнью, жизнью младшего сына, старшего сына, мужа — ради призрачного шанса остановить упырей. Весьма слабо представляя, что именно происходит на земле Эгни Старого. Ваш поступок выглядит неумно. О каком понимании магии тут может идти речь?
Вопрос висел в воздухе, родители пытались поспеть за мыслью ши, Дверь беспокойно перебирала лапами, а тревога внутри Руэри все нарастала. Он не выдержал и взмолился:
— Пожалуйста! Пойдемте! Этот Самхейн и так волшебный, пора домой, хватит! Пожалуйста!
Экк глянул печально.
— Прости, Рыжий король, сейчас твои взрослые вспомнят про тебя и твоего младшего брата, и мы пойдем.
— Мы и не забывали! — папа рассердился на ши, бросил фразу, развернулся и пошел дальше, указывая путь.
— Это не главное. Главное, что вспомнили, — собеседник из Экка все-таки был очень странный. — Наверное, это ваш дом?
Из теней деревьев, смешивающихся тонкими полосками голых веточек в одно шуршащее и пугающее грозовое облако черноты, проступил действительно их дом. Опустевший и холодный с тех пор, как арестовали и обвинили Рионнан-травницу, ее дом все одно отличался от соседских неуловимой аурой лекарства, чистоты и помощи.
Руэри не появлялся тут пару дней, когда схватили отца, дома находиться стало просто невозможно, а сейчас ему казалось, что здание встречает их, дружелюбно и предупреждающе поскрипывая, как Дверь.
— Следует поспешить, Рионнан и Руэри должны оказаться дома как можно скорее, — отец подгонял Экка, пошел живее сам.
— Это верно, — ши сделал еще шаг, вступая на дорожку к дому, а потом неподобающе спешно, почти перебросив, пересадил маму на Дверь, к Руэри. — Опоздали.
Его, упиравшегося второй ногой, подтащило чуть ближе, а вокруг застывшей фигуры заплясали кровавые руны, по земле зазмеились скрытые до того канавки, наполненные чем-то, подозрительно напоминающим кровь.
Дверь рванула вперед, не дожидаясь понуканий, сбила папу с ног, подкинула, подныривая плоской мордой, забросила на спину, заскочила за заборчик их дома и остановилась только там. Затрясла головой, Руэри обернулся и увидел точно так же трясущего головой Экка в зачарованном кругу. Ши сумел помочь, будучи заточен сам! Но что будет с ним!
— Он же не должен был колдовать, — голос Виллема прогудел из-за дальних кустов. — Теперь у нас опять урезанный обед, Фаррел, где ты перемудрил?
