– Давайте еще раз пройдемся по деталям похищения.
Раздался взволнованный вздох.
Я вспомнил фейерверк. Воскресил в памяти обрывки долгой поездки на машине, например то, как руки Брэдфорда сжимали руль, пока костяшки не потемнели. По радио звучала песня, нечто жизнерадостное и старомодное – разительный контраст с мрачной атмосферой.
Брэдфорд что-то бормотал себе под нос, выглядя уставшим и недовольным.
«Все в порядке, малыш. Все будет хорошо».
Его слова противоречили поту, выступившему у него на лбу.
После этого воспоминания становятся прерывистыми. Время непостоянно. «До», «после» и «между» размыты.
– Ты ни разу не пытался сбежать? – спросил усатый мужчина.
– Вначале я пытался, но люк всегда был заперт, а маленький мальчик не мог тягаться со взрослым мужчиной. Потом я начал доверять ему. Я поверил его рассказу, что на нас напали, что воздух снаружи ядовит. – Я сглотнул свое горе и муки сожаления. – Сейчас это кажется глупым, но я думал, что он защищает меня. Он был убедителен… всегда носил защитное снаряжение…
Медленный кивок.
– И он никогда не прикасался к тебе неподобающим образом?
Я уже отвечал на этот вопрос. Меня тошнило от одной мысли об этом.
– Нет.
Усатый мужчина откинулся назад, скрестив руки на груди, и разочарованно выдохнул.
– Это бессмысленно. Зачем бы мистеру Форду тратить столько сил на то, чтобы держать ребенка в своем подвале более двух десятилетий, не прибегая к каким-нибудь извращениям? Сексуальные маньяки способны на это. Даже члены секты. Но одинокий фермер без судимостей? – Он покачал головой, прищурив темные глаза. – Что-то не сходится. Почему что-то не сходится, Оливер?
Я не смог сдержаться и в этом следовало винить влияние Сидни.
– Простите за мою прямоту, но я полагаю, что разобраться во всем – это ваша работа, сэр.
Усатому мужчине не понравился мой ответ.
К счастью, меня освободили несколько часов спустя, но прежде чем выйти из комнаты для допросов, я задал единственный вопрос:
– Вы нашли мои комиксы?
Пришел другой детектив, чтобы проводить меня по длинному коридору.
– Нашли, но сейчас они считаются уликами. Все личные вещи будут возвращены, как только дело будет закрыто.
Внутри меня образовалась дыра, и она разрывает мою грудь до сих пор.
Дело никогда не будет закрыто. Ответов никогда не будет, потому что единственный человек, у которого они есть, мертв.
Я продолжаю бежать, пока не начинаю задыхаться, – приходится замедлить шаг. Я чуть не падаю в прихожей, когда добираюсь до дома. Согнувшись, я оперся руками о колени, грудь горит и покалывает. Незнакомый голос пугает меня:
– Оливер?
