— Конечно, не знаете. Зато я знаю. Унаследовал я достаточно. Вы получите хорошие деньги. Лишь бы сделали то, о чем я прошу.
Волей-неволей я призадумался. О чем же он меня просил? Оправдать его сестру. Доказать, что она невиновна в убийствах, которые взяла на себя. А кроме того, была еще одна просьба.
— Мальчик, — сказал я. — Мио. Ваш племянник. К сожалению, я вынужден повторить то, что говорил прошлый раз. Я не найду его, потому что не стану искать. Увы. Разве только у меня появятся веские причины подозревать, что его смерть связана с этими пятью убийствами. Но сейчас я таких причин не вижу.
Бобби резко сглотнул. Провел пятерней по сальным волосам.
— Что ж, ваше право. Но вы наверняка передумаете. Потому что, как я говорил, все это взаимосвязано.
Пора прекращать дискуссию. Ведь я уже сказал все, что нужно, и знал, что он меня понял. Пока достаточно.
А Бобби впервые за все время вдруг потерял уверенность.
— Ну так как? — спросил он. — С чего начнете?
— Начну так, как говорил. Свяжусь с полицией, проработаю их материалы. Если удастся, потолкую с теми, кто вел допросы.
— Хорошо, — сказал Бобби, просто чтобы не молчать. — Хорошо.
Я вспомнил кое-что еще:
— Сами-то вы ничего не предпринимали по делу сестры? Если да, то лучше сообщите о результатах прямо сейчас. Чтобы нам не делать дважды одно и то же.
Бобби посмотрел на меня из-под опущенных век. Невозможно сказать, какие мысли крутились у него в голове в этот миг.
— Ясное дело, я поразнюхал вокруг. Разузнал кое-что. Был там один перец, который меня маленько заинтересовал.
— Перец?
— Сестрин бойфренд. Парень, с которым она долго тусила, но бросила его, когда слиняла в Техас. Он все никак не мог с этим примириться. По-моему, он и в Хьюстон поперся, чтобы вернуть ее.
Интересно. В дневнике упоминался какой-то надоедливый экс-ухажер. Одновременно у меня забрезжило предчувствие, что́, собственно, мне предстоит. Я всем твердил, что не намерен делать работу полиции. И все же упорно двигался именно в этом направлении. — Как его звали? — Я потянулся за ручкой.
— Эд, кажись.
— Фамилия?
— Понятия не имею.
Я поднял брови:
— Вы что же, никогда с ним не встречались?
— Не-а.
Я размышлял, чуя в его словах какой-то подвох.
— Вы с Сарой были близкими друзьями?
Глаза у Бобби блеснули.
— Да, — хрипло сказал он.
— Почему же она тогда настаивала, чтобы вы прекратили попытки доказать ее невиновность? Я точно знаю, что она настаивала.
Лицо Бобби стало непроницаемым.
— Просто ничего лучше не придумала. А еще боялась. Чего-то.
— Ей угрожали?
Он пожал плечами.
— Я не видел ее, поэтому не знаю.
Я бросил взгляд на свой блокнот, где записал одно-единственное слово: Эд.
— Моя работа упростится, если я буду знать имена Сариных друзей, — сказал я. — Если они у нее, конечно, были. Тогда я смогу двигаться дальше.
Бобби задумался.
— Ладно, — наконец сказал он. — Постараюсь выяснить, что смогу.
Я вспомнил кое-что еще:
— Прошлый раз вы забыли упомянуть одну вещь. Сарин дневник, который переправила сюда Дженни и который находился у Эйвор. Впредь избегайте подобных упущений — я смогу успешно вести расследование, только имея полную информацию.
— Я же не знал, что дневник такой важный, — неуверенно проговорил Бобби. — У меня тогда и без него мозги распухли — столько всего пришлось держать в голове.
— Еще какой важный. Там упомянуты события и люди, насчет которых мне хотелось бы иметь ясность. Вам известно, кто такой Люцифер?
Бобби коротко хохотнул:
— Люцифер? Так это папаша. Сволочь. Хотя…
От удивления я сперва не заметил, что он осекся. Но в итоге я понял. Люцифер — вполне подходящее прозвище для отца, который продавал родную дочь. — Ну? Что «хотя»?
— Да Люцифер. Отцовы кореша так его называли, когда напивались. Я и не знал, что Сара тоже использовала это прозвище.
— Вы уверены, что Люцифер — именно он, а не кто-то другой? Если я правильно понял из дневника, то он последовал примеру Эда: чтобы насолить Саре, рванул самолетом в Хьюстон.
— Может, и так. Я точно не помню. — Бобби опустил глаза. — Так или иначе, я не знаю никого другого, кого зовут или звали Люцифером.
Меня раздражало, что он настолько не осведомлен. Парень явно очень любил сестру. И все же ничегошеньки не знал о ее будничной жизни.
Я чувствовал, что надо закругляться. Пора Бобби отправиться домой.
— Отлично, — сказал я. — Я дам знать, когда что-нибудь раскопаю.
Бобби встал.
— И что же вы думаете? — спросил он. — Ну, о деле Сары.
— Ничего не думаю, — отрезал я. — Поймите, я пока только ковырнул по поверхности, но, как и вы, уверен, что с признаниями вашей сестры дело нечисто. Чтобы это доказать, надо поставить вопрос иначе: почему она взяла на себя пять убийств, которых не совершала? Что может толкнуть человека на такой идиотский поступок?
Бобби стиснул зубы.
— Именно это я и хочу выяснить, — сказал он. — Как она могла сознаться в пяти убийствах? И откуда знала все то, что вывалила на полицейских допросах? Про орудия убийства и все такое.
Вот и мне тоже интересно.
