– А что тебя так удивляет? Алтайские горы многими считаются колыбелью человечества. Не удивительно, что именно там появился прирождённый Улген. Там же есть очень любопытная пещера, известная как гробница «принцессы» Укока. Слышал про такую? Как управимся с прирождённым, непременно туда заглянем. Я настаиваю. Говорят, там до сих пор обитает очень древняя сущность, принадлежавшая самой принцессе.
Алтай… Пещера… Ничего не происходит просто так…
Две частицы паззла с грохотом сошлись в моей голове.
– Как зовут того безродного, из-за которого мы сейчас говорим?
Натали ответила не сразу. Сначала присмотрелась ко мне, как бы пытаясь понять, зачем мне это.
– Виктор. Его имя Виктор Нестеров.
Неспроста над каждой кнопкой того нерасторопного лифта значились ещё пять цифр. Мы вынырнули, и я не сразу сообразил, что сталось с Сенной площадью, а когда сообразил – уставился на Натали.
– Тебе просто необходим поводырь, Константин, – почти с сожалением заверила она.
Мы оказались в Москве! Прямо напротив здания МИДа на Смоленской площади! Лифт, в который так спешил растолстевший Гарри, боясь опоздать на суд, был не просто лифтом. Он транспортировал ловчих между городами! В таком случае не удивительно, что сущность, чья сила использовалась для его передвижения, часто отдыхала…
Ночь поделила Москву на чёрное – беззвездное небо, и белое – искрящийся под светом фонарей снег. Было прохладно. И пусто как-то. Как после похорон, что ли…
– Здание Вотчины одно в Лимбе, – подошла Натали. В сфере спящих она выглядела ещё хуже. Так, словно бы её только что вытащили из газовой камеры где-нибудь в Освенциме. – Каждый этаж его – это культурный узел. Всего их, кажется, двадцать три, но обитаемых осталось девять, а Юдоль может доставить только к пяти.
– Юдоль?
– О, если и есть у вас, у русских, некая сущность действительно легендарная – так, чтоб на весь народ, – то это Юдоль. Она и приводит в движение лифт. В том числе. Поговаривали, что с неё сама Вотчина началась и на ней держится. Чушь, конечно. У меня, как у начальника никому не нужного отдела, доступа к ней нет, так что я понятия не имею, как она выглядит. Самой интересно. Ладно. Время не на нашей стороне, как говорится. Иди за мной.
И она бодренько, уверенной походкой, зашагала прочь. Быстро переварив услышанное, я пошёл следом.
– Куда мы?
– В аэропорт, куда ж ещё. Или ты передумал? – она остановилась. – Мне-то всё равно. Тебя изучать я могу и прямо тут.
– Нет, не передумал. Я правильно понял, что культурные узлы – это города?
– Правильно.
– А какие ещё есть узлы? Ты сказала, что их…
– Доступных пять: Москва, Санкт-Петербург, Владикавказ, Новосибирск и Владивосток, – перебила Натали, а сама что-то уже разглядывала чуть ниже моего подбородка. – У тебя эта родинка с детства?
Она потянулась к моей шее, словно я был манекеном безмозглым, которому всё равно. Или – того хуже – сынком её, и мамаше приспичило наслюнявленным пальцем стереть следы неаккуратного поедания шоколадки. Что-то щёлкнуло в голове, и я с размаху дал ей пятернёй по руке.
– Ай!.. – удивилась Натали, но тут же стянула перчатку и внимательно рассмотрела след от шлепка, попутно вслух констатируя, словно бы для аудиоконспекта. – Хм… Выраженного вреда не наблюдаю. Теорию воздействия на других ловчих по принципу «ловчий-спящий» отбросить.
Ненормальная?
Но несмотря ни на что, я всё же задал закономерный вопрос:
– А почему бы просто не воспользоваться этой самой Юдолью, как транспортом? В Москве же я оказался! От Новосибирска-то Алтай поближе будет. Так было бы быстрей.
Натали сощурилась, и не понять было, смотрит ли она с укоризной или опять что-то разглядела и хочет дотронуться.
– Потому что, Константин, я не верю никому в Вотчине, кроме Ёси. А тебе не советую верить даже Ёсе. Мы полетим самолётом. Сейчас закажу билеты, и всё. Не бойся, я заплачу. Не моё бы финансовое состояние, отдел «П» давным-давно бы закрыли «за ненадобностью», – она горько усмехнулась.
– Кто ещё такой этот Ёся? – было неприятно, но с тем, что Натали за меня заплатит, согласиться пришлось.
– Иосиф Штиль. Русский, немец, еврей, как он себя представляет. Девятый архивариус рода Ладо и по совместительству мой единственный подчинённый. Ты спрашивай, спрашивай. Я ведь и за этим здесь, помнишь? В том числе.
Мы сели в такси и направились прямиком в аэропорт. Ощутив жужжание в кармане, я вытащил купленный Виктором смартфон. Над иконкой «Ватсапа» горела единичка. Сообщение пришло с номера Кати, но писал Гера.
«Ты передал подарок?»
И подпись. Всё. Ни здравствуй, ни прощай. А ещё поэт. Я написал короткое «Да» и убрал телефон в карман. Интересно, почему он переспрашивает, я же всё рассказал Кате?..
Голова полнилась мрачными мыслями, среди которых не последними были мысли об увиденном в Лимбе. Хоть и ерепенился я даже перед самим собой, будто весь остальной мир глубоко мне безразличен, но это было далеко не так. Видеть здание Вотчины в Лимбе, его накренённое, просевшее состояние, запустение и разброд, было больно. Как-никак, это моё. Наше.
