– Выражаем вам соболезнования, – с сухим официозом произнесла Натали, отпивая уже из второй кружки чая. Она, видимо, решила отвлечь китайцев. Малость помочь, так сказать, объекту своего наблюдения. – Причины случившегося в Тайланде установлены?
– Они были установлены сразу, – покивал Лао Бэй. Он к чаю не притронулся, как и остальные китайцы. Сушками они хрустели всухомятку.
– Действительно? – даже удивилась Натали. – И что же это за причины?
– Нюйва.
– О, и кто же это? – то ли играла на нервах, то ли искренне интересовалась Натали. Заложив руки за спину, я прохаживался прямо за ней.
– Супруга Фуси, – терпеливо отвечал Лао Бэй. – Видимо, вы не знакомы с нашей интерпретацией войны Извечных.
– Мы не особо верим в их существование, дорогой Лао Бэй. Извечные давно мертвы.
Фуси… Дракон, который погиб в пастях монгольского червя в Паттайе, был возрождённым из Ничто Духом рода Фуси! Я даже остановился.
– Они не мертвы, – отвечал Лао Бэй. – Они спят. Все, кроме Нюйвы, сытый сон которой нарушен кошмарами.
– Жена тысячи мужей… – произнесла Натали как бы в сторону. – У нас её называли Выргонь.
– А говорите, что не верите. Если знаете – уже верите. Мы здесь потому, что хотим лично проконтролировать погребение одного из её тел. Наша цель – упокоение Нюйвы. Чтобы нигде больше не повторилась беда Тайланда. Для этого все её тела должны покоиться в земле либо быть сожжены.
Я слушал внимательно и не перебивал. Но в этот момент всё же задал вопрос:
– У этой вашей Нюйвы есть символ?
– Есть, – кивнул Лао Бэй. – Компас.
Компас! Это ж ведь совсем другое! На один короткий миг я даже подумал, что тут совпадения не случится. Пока Лао Бэй не показал мне тот самый компас.
– Этот артефакт создавали поколения нашего рода, живущего идеей упокоения Нюйвы. Его север всегда там, где ближайшее неупокоенное тело Великой Змеи.
Змеи поедали друг друга по всей окружности корпуса, а стрелки компаса были изогнуты так, что в нём легко угадывался символ Инь-Ян. Я опять заходил.
Скифская «принцесса» Укока и была Нонго! Нонго, Нюйва, Выргонь… сколько ещё имён у этой древнющей сволочи?! От мысли, что мне противостоит одна из тех, которые звались Извечными, во рту как-то вдруг пересохло. Зато следующая мысль вспыхнула самой настоящей молнией, принеся облегчение.
Иго – выродок. Она не могла быть копией Нонго, потому что та – старинная ловчая, когда-то выродков уничтожавшая. Какого-то хрена проснувшаяся богиня, вот кто такая Нонго! А в девочке, видимо, проявилась черта той самой сущности, что и давала Нонго возможность вычищать память!
Размышления поглотили меня настолько, что я ничего не замечал. Вдруг Натали взяла меня за руку и остановила. Оказалось, что я уже докрасна расчесал символ девятихвостого колеса. Багыт был прямо подо мной.
И, судя по изменившемуся в лице Лао Бэю, он тоже понял это.
– Стой! – успела выкрикнуть Натали.
Но я уже провалился. Не понимая, в обычном Лимбе оказался или в его кармане, не разбирая дороги, я побежал сквозь густой ивняк. Под ногами хлюпало, а в нос били запахи весны: нагретой солнцем земли и набухшей, пожелтевшей уже вербы. Меня прямо тащило сквозь эти ломкие заросли. Почти как тащит Дух.
Я выскочил на едва позеленевшую поляну, со всех сторон окружённую ароматным кустарником. Прямо впереди поднимался скалистый холм, тоже с едва-едва проклюнувшейся травой. А по центру поляны стояли человек и горбатый, громадный медведь. Багыта сложно было не узнать. Лена нарисовала его удивительно точно.
– Стой на месте, – предупредил прирождённый Улген. Одной рукой он держал кривую саблю, второй – гладил по шерсти почему-то не боящуюся его сущность, которая была выше его на полкорпуса. – Второй раз предупреждать не стану.
Ладонь больно кольнуло, и символ исчез. Прирождённый был передо мной. Всё, гонка окончена.
– Друг, нам надо поговорить.
Только раскрыв рот, я понял, что совсем, вот то есть вообще не представляю, что ему сказать. С чего начать? О чём говорить? Ведь китайцы тоже сейчас будут здесь. И уж точно не для того, чтобы помочь мне собраться мыслями.
– Ты кто такой? Что тебе нужно в урочище?
– Это, брат, долгая история, – я нервничал, слыша хруст веток за спиной и, на всякий случай, сдвигался вбок. – Меня зовут Костя. Костя Родин, я из Питера. И я – такой же, как ты.
– Ты – шаман?.. – лицо Багыта выражало высшую степень недоверия. Так, словно бы я заявил, что я – бабочка.
– Ловчий. Как и ты. Я здесь, чтобы помочь тебе.
– С чего ты взял, ловчий, что мне нужна помощь? – с вызовом кивнул на меня коневод. Медведь чихнул.
На поляну выскочила Натали. Быстро оценила театр действий и сместилась мне за правое плечо.
– Помоги, – попросил я, не на шутку растерявшись.
– Сам, – отрезала Натали-наставница. – Действуй сам. Триадовцы входят в карман следом. Одна сигнатура. Две…
– Багыт! – я поднял руки, чтобы тот видел их. Капля по капле, чаша моего терпения наполнялась. – Тебя сейчас попытаются завербовать. Или схватить, я не уверен. Люди из Китая. Люди другой культуры. Не ходи с ними, братишка, слышишь?..
