Расселись быстро, большинство народу опять отрубилось. Водитель выехал за пределы взлётного поля и плавно вырулил на шоссе. До города, судя по путеводителю, было ещё минут двадцать, и можно было просто наслаждаться рассветными видами.
А наслаждаться было чем. Недаром мы с Леной когда-то выбрали в качестве нашего первого раза именно Тай. Ухоженные улицы, ровные дороги, поросшие по обочинам красивыми пальмами и прочими диковинными русскому человеку деревьями. Неправдоподобной лазури море и приветливые люди. Последнее для неё очень важный пункт, потому как Лена чересчур ранимый человек, глубоко переживающий даже самую мимолётную ситуацию.
Была таким человеком.
Я стиснул зубы и посмотрел на собственные ладони. Я ведь почти задавил гада тогда, в его поганой дорогущей «Тесле»! Почти сумел…
В этот момент автобус стал сбрасывать скорость, и я подумал, что мы оказались на месте раньше положенного. Но вокруг мелькал какой-то хилый тропический лес, слева щетинился камнями взгорок, а справа уходил вниз неплохой такой обрывчик – ни намёка на хоть какое-то поселение. Да и самой захудалой остановки поблизости не виднелось.
Двери раскрылись, и внутрь автобуса на ходу кто-то впрыгнул, на что не отреагировал вообще никто – почти все пассажиры спали. Не отреагировал бы и я, если бы не разглядел в полутьме салона две одинаковые рожи.
Близнецы были даже одеты один-в-один, и так же одинаково скалились, уставившись на меня. Недобро, с издёвочкой такой – ну что, мол, не ушёл? Они двинулись на меня одновременно, глаза их остекленели, и я понял, что очутился в ловушке и совершенно не знаю, что делать. Лихо мне не помощник – точно так, как и певец недоделанный.
Разве что…
Я коснулся поручня и уже почти приказал Жигулю заклинить задние тормоза, как вдруг позади близнецов поднялась та самая азиатка с мешками у глаз. И лицо её уродливо плыло, словно восковое, в то время как руки опускались к полу, делая её похожей на сухопутного спрута. Неизменным остался только взгляд-сверло, оставшийся у неё от прошлого облика бабки.
– Эй, – булькнула трансформирующаяся «китаянка» грубеющим, почти уже мужским голосом, и один из одинаковых обернулся. – Привет хозяйке, шакальё!
Щупальце рассекло воздух беззвучно, на меня попала горячая кровь одного из близнецов; я вскочил, и в это время автобус въехал в неосвещенный тоннель.
Удар вскрыл темноту россыпью ослепительных искр, я покачнулся и сник. Раззявил рот, как оказавшийся на суше окунь, но втянуть воздух не смог, будто кто-то всесильный взял да и включил в нашем сонном автобусе космос.
Со всех сторон слышались мычание и стоны, щелчки и свист, как если бы лихой казачий разъезд на святках нарвался у погоста на гурт вконец обнаглевших бесов. Ничего не в состоянии предпринять, я тупо отполз в сторону, чтобы, цепляясь за спинки сидений, едва-едва наполнить скукоженные внезапным ударом лёгкие.
И когда тоннель выплюнул автобус на божий свет, стало ясно, что на помощь мне пришёл тот, кто ещё недавно пытался убить.
Щупальцерукое долговязое нечто расправилось с одним из одинаковых почти сразу: в широкой груди последнего краснело несколько рваных дыр. Второй близнец тщетно пытался выбить окно, при этом вовсю топчась грузными ботинками по будто бы ничего не замечающим женщинам-пассажиркам. Кровь из его ран лилась им на лица, одежду, попадала в волосы, но они спали болезненно крепким сном, будто бы совсем всего этого не ощущая.
Седой мутант, тот самый отец несчастной Саши, выбрасывал руки-бичи сверху и сбоку, как лассо, пытаясь обвить и повалить охотника, в одночасье превратившегося в беглеца. И при этом явно осторожничал, чтобы не навредить болванам, в которых превратились обычные пассажиры. В отличие от противника: в попытке спастись тот нещадно топтался им по головам, животам, груди.
Я не мог остаться в стороне. Отдышавшись, накинулся со спины, схватил своего преследователя и всем весом потянул назад, стаскивая с несчастных женщин. Тот затрепыхался в попытке освободиться, больно врезал мне затылком в скулу, лишь чудом промахнулся локтем поддых, но вдруг застыл – перед нами показалось вытянутое лицо:
– Ты меня слышишь? – бесцветным, холодным голосом произнёс мой внезапный союзник.
И как будто бы спрашивал он не удерживаемого мной близнеца…
– Я знаю, ты меня слышишь, сучка… – отец Саши приблизился почти вплотную, будто никак не мог различить, что там ему сипели в ответ. – Думала замаскировать всё под пробуждение прирождённого? Что торпеда твоя справится, всё будет шито-крыто, и я не догадаюсь? А если не справится, то я не удержусь от соблазна, да и задушу его? Всё так, сучка, всё так. Только вот прыткий он оказался. Ушёл. А двойняшка твой не прыткий, – он обвил шею близнеца этим своим щупальцем-хлыстом, и тот замычал, забился что было сил, но я удержал. – И предсказуемый, в отличие от тебя. Жди, сучка, я приду за тобой. Готовь себе погребальный ковёр.
