Автомобильный сигнал застал меня врасплох. Я обернулся, чувствуя себя пойманным на месте преступления. Это ж даже наврать ничего толком не получится – настолько «хорош» мой английский!
– Краш?.. – высунулась из окна яркой малолитражки женщина лет пятидесяти с типично латиноамериканской или испанской внешностью. Из-за руля на меня не особо дружелюбно поглядывал муж.
– Йес, краш, – кивнул я, делая вид, будто просто не справился с управлением и теперь пытаюсь придумать, как дальше ехать по безлюдному в этот день шоссе.
– Э… ю маст… м… ю кен сит ин аур кар, сэр, – женщина с трудом подбирала английские слова и мучилась собственным произношением почище моего. Муж что-то протараторил ей по-испански, она ответила резко, и ещё быстрей, размахивая какой-то увесистой книгой, похожей на туристический путеводитель с картинками. На миг подумалось даже, что она ему этой книгой готова влепить по уху.
Я закивал и заулыбался, но на всякий случай замедлил вращение реальности, чтобы убедиться, что эти двое – простые спящие. И убедился, наткнувшись на бессмысленные взгляды, а ещё ощутил вдруг, что погасло и третье деление красной шкалы внутри храма. Оказалось, жизненная энергия расходовалась и на такое простое действие тоже, просто не за один раз. Новость вышла неожиданной и неприятной. С одним делением идти на лысого смысла было не больше, чем с арматурой на подъёмный кран.
Глубже в храм я заглядывать боялся. Оно ведь было где-то там…
После недолгого, но весьма эмоционального спора муж капитулировал, вышел из машины, и, сторонясь меня, помог оттащить с дороги гнутый мотоцикл. А после, даже не пытаясь выдавить из себя хотя бы каплю любезности, грубым жестом указал мне на машину. Я, в свою очередь, хоть и морщился от боли, но сел на заднее сидение, стараясь выглядеть как можно дружелюбней. Снял купленный накануне поездки на юг рюкзак, раскрыл его и попил воды. Пить хотелось смертельно.
– Грасиа! – поблагодарил я и улыбнулся. – Спасибо…
– О, рус! Рус?
– Рус, – кивнул я женщине и опять присосался к бутылке, которая вскоре опустела. Я не напился. И, мало того, жутко захотел есть. Нет, не так. Жрать.
– Рус! Майнификаменте! Масква, водка, балалалайка!
Она что-то затараторила, размахивая смуглыми руками и широко улыбаясь. Её английский то и дело подвергался бомбардировке испанским, смесь языков вообще была за гранью понимания, и мне оставалось просто кивать.
Внутри происходило странное. Храм опять заволакивало пыльной мглой, словно очутившееся в заточении нечто не желало так вот запросто с этим мириться. Уже сейчас не было никакой возможности разглядеть ни самих сущностей, ни экраны на их постаментах, а храм при этом всё больше и больше тонул в странной дымке. Становилось не на шутку жутко, и садист Жигуль не поленился воспользоваться случаем, захрипев мотивчик девочки, качающейся на скрипучей качели посреди полночи на улице Вязов:
– Nа… nа… nа-nа… nа…
Но вот, спустя буквально несколько секунд, я с удивлением осознал, что мне уже наплевать, что там делается с моим храмом. Я настолько хотел жрать, что в который раз перерыл пустой рюкзак, быстро оглядел заднее сиденье на предмет съестного, и уже всерьёз рассматривал книгу в руках женщины в качестве закуски…
Книга, точно! Разглядеть обложку, а после и понять её незамысловатую суть, хоть на полсекундочки отмахнувшись от подчинившего меня целиком голода, стало единственной надеждой, чёртовой соломинкой в беспросветном болоте!
А ведь это был путеводитель по Фестивалю Голодных Духов! Я потянулся, закивал, и женщина отдала её мне. В успех я не верил. Да и не думал я уже ни о каком успехе, работая руками на автомате, на голом инстинкте самосохранения. Голод не оставлял от меня ничего, подчинял и приказывал:
«Жрать!»
Книга оказалась толстенной, но вовсе не из-за программного разнообразия фестиваля, а из-за того, что написана была одновременно на пяти языках, среди которых нашёлся и русский.
Внутри были лишь описания каких-то обрядов и праздничных мистерий, особенности климата в это время года и знаковых мест Пхукета. Было и что-то ещё, но позже, значительно позже, когда в голове не звучало собственного голоса от прочитанного, когда я бессмысленно нёсся блестящими выпученными глазами по строкам, не понимая уже ни слова.
Я хотел только жрать. И в машине пахло едой. О да! Еда была близко…
Не знаю, какими последними силами я провалился в храм. И сделал это, скорее, чтобы не видеть того, что могло произойти через миг – ведь едой, так приятно и сладко, пахло от сердобольной испанки спереди!
Но чудеса случались. Иначе как чудом это было не назвать! Видимо, я таки прочёл что-то об этой твари, хоть и не осознал этого, потому как на главном экране храма, самом большом и ярком, и поэтому всё ещё видимом, рядом с почти пустой шкалой энергии, возникла новая надпись.
«Требуется заповедник для одной сущности.
Имя: Прет.
Принадлежность: Триада.
Природа: демон народа.
Классификация: легендарный».
Облегчения не наступило, голод всё ещё владел мной, но теперь я хотя бы мог кое-как соображать.
