Я сглотнул. Андрей говорил о них! О них был его первый кошмар!
– Две были родными сёстрами, одна из которых – Истоком. Всякого выявленного Истока Вотчина охраняет. На то существует род Ока. Их, можно сказать, берегли как собственную зеницу! – седая невесело усмехнулась. – Но четверо ловчих из рода Ока один за одним были убиты в Тайланде, а опекаемые ими женщины пропали. Официальная Триада ни при чём, эту версию отработали в первую очередь. А потом нашли и туристок. Зарезанными. Истерзанными. И всюду – следы пустот.
Серёга… Мой родной брат, что был за рулём нашего «Опеля», принадлежал к этому самому роду… Получается, он охранял Лену. Но Андрей под влиянием своей Каа, этой таинственной Нонго, убил нас всех. Это она, Нонго, устроила выбросы пустот в Тайланде и Санкт-Петербурге! И, выходит, Нонго была не простой ловчей, как я решил поначалу. Точно не простой…
Я изо всех сил делал вид, что мало что понимаю, но очень стараюсь.
– Зачем ты мне всё это рассказываешь?
– Год назад в Санкт-Петербурге тоже кое-что произошло. Случилась страшная авария – с моста слетел автомобиль, погибли люди – и спящие, и ловчие. Также погибла одна женщина, Исток. Родина Елена, хороший художник, кстати. У меня есть пара её работ – очень тонко она чувствовала!..
Она легко уловила всю палитру моей реакции. Считала с лица, наверное, всё, что только можно было считать. Я сжал зубы, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Посмотрел на неё, ожидая ответа.
– Ритуал в Питере вышел слабым – никакого сравнения с тайским!.. Почему? Кое-кто из моих соратников считает: потому что жертвоприношение состоялось не полностью. Один человек выжил и даже стал ловчим. Это нарушило схему ритуала. Знаешь, запретные ритуалы по вызову смертоносных пустот из центра мироздания не терпят отступлений. Даже таких малых, как один-единственный выживший спящий. Наверное, не терпят, – нелепо оговорилась она, прочистив горло. – Но есть и другое объяснение! Оно… совсем уж экзотическое, – Натали вдруг придвинулась и сощурилась совсем уж нехорошо, почти фанатично. – Скажи, Константин, ты веришь в проклятья?..
Я внутренне притих. Сложно не выдать свои мысли под таким взглядом. Он был недолгим, но пронзил до самых пяток. Натали знала о моей принадлежности к роду Велес. Факт. И зачем-то играла со мной в кошки-мышки.
– Я повторю: мы не враги. Никто не узнает ни о вас, ни о том, что ты мне скажешь в этой комнате. И уйдёте вы с миром, все трое – даю слово. Во всей Вотчине только и можно, что доверить роду Ладо, а внутри рода Ладо – мне, запомни это. Ответь, пожалуйста. Ты… веришь в проклятье рода Велес?..
И будто бы от моего ответа зависело нечто гораздо большее, чем утоление нездорового интереса седой. Что-то пряталось в самом вопросе, во вкрадчивой интонации, в том же взгляде и мимике противоречиво немолодого лица. Словно бы моё верю – не верю имело вполне ощутимый вес.
– Верю, – слова сами слетели с губ.
Она выпрямилась на стуле резко, с едва-едва сдерживаемым восторгом. Глаза Натали блестели и жутко дрожали, как если бы она перечитывала одно и то же слово в ускоренной перемотке действительности, крылья носа раздувались, а рот кривился в сжимаемой улыбке.
– Всё сходится. Ты вернул ту несчастную, обратил процесс поглощения её пустотой вспять. Твоя кровь сделала это. Кровь проклятого рода. А тайский ритуал вышел настолько мощным потому, что ты его всё же видел… Да… Ты усилил его тем, что наблюдал! – Натали поднялась и отошла к стене, встав лицом в самый угол, где сидела недавно. Затем обернулась. – Страшное время грядёт. Смутное. Тексты говорят, что начнётся оно с рождения первого Проводника. Твоего, Константин, пробуждения.
– Купе до Санкт-Петербурга, пожалуйста. Полностью.
Кассирша ловко утянула деньги внутрь своего логова, захрустела старой клавиатурой, подслеповато щурясь поверх громоздких очков. Новенькие паспорта её ничуть не смутили.
Позади ждали Гера и Катя: потерянные, опустошённые, ничего больше не понимающие и ни в чём теперь не уверенные. Пацан напоказ держался гордо и стойко, хоть и боялся отойти от меня дальше, чем на пять шагов, а вот девушка беззвучно плакала в сторону, закрывая обезображенное лицо просторным капюшоном толстовки, что был наброшен поверх вязаной шапки. Я не смог оставить её, а ведь такие мысли были. Да и Натали настояла: блондинка теперь – моя головная боль.
Натали сдержала слово. Во всяком случае, пока. Отпустила нас с миром и даже дала немного денег, чтобы мы могли поесть и хоть куда-то уехать. Паспорта тоже сделали через её людей, и неправдоподобно быстро. Странная ловчая. Одержимая какой-то идеей – это видно, в которую я, сам того не желая, вписался лучше, чем крестик в квадратик. Притом идеей наверняка запретной в кругах ей подобных, своего рода о конце света. Или конце Игры, так было бы верней.
Странно, но при всём прочем Натали ни словом не обмолвилась о Гере… Казалось бы, пробудившийся Исток – такого всякий род захочет видеть в своих рядах, разве нет? А она его вроде бы как даже не заметила. Почему?
