Скорее всего, потому, что привёл его к ней я. Тот, кого она назвала Проводником, что бы это ни значило. Может, и не совсем так, но расспрашивать фанатичку, пусть и вроде бы доброжелательно настроенную… Лучше держаться от греха подальше. Да и было ощущение, что она сама здорово блуждает впотьмах догадок.
Одно точно: проклятье рода Велес связано с пустотами и имеет не только отрицательные стороны. Плюс – кровь нашего рода обращает вспять ужасные антрацитовые преображения. Минус – моё внимание значительно усиливает выброс. Нда, фифти-фифти, как сказал бы Дениска…
О последнем не хотелось думать. При мысли, что в чудовищном количестве погибших есть моя, пусть и косвенная, вина, становилось тошно. Я не мог ничего знать наперёд, не мог предугадать результат своего появления на той злополучной крыше, это так. Но всё же. Если из-за одного моего взгляда пустотный выброс, будь он неладен, усиливается кратно, в будущем нужно быть осторожней.
Ещё какое-то пророчество, чтоб его. Страшное время, войны, смута…
На хрен! Чушь всё это. В подобного толка вещах правда всегда густо замешена с вымыслом. И… если уж проклятье рода, а не меня лично, то дед не мог не знать о нём. Но смолчал. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
Насколько я мог судить, за нами не следили. Мы дважды перестраховались, сменив машины такси, войдя и выйдя в разные двери торговых центров. Осторожность не бывает лишней. Слово словом, а приводить вотчинников, пусть и вроде как лояльных, в родовое гнездо опасно. С другой стороны, захоти Натали вычислить нас, сделает это на раз-два. По тем же паспортам, что отметились в кассе.
– Приятного пути, – наконец, зашипел динамик, и в выдвижном лотке показались четыре билета.
– Пошли, – я прошёл мимо топчущейся парочки, и те молча поплелись следом.
Я понятия не имел, как отреагирует дед на этих двоих. Но бросить их, оставить наедине с новой реальностью, где каждый может отрастить руки до полу или оказаться окостенело-холодным поедателем мышей, было бы по меньшей мере жестоко. Да и недальновидно. Я сам не так давно бегал по заснеженному Питеру в полном одиночестве с выпученными глазами и рассечённым лицом. То ещё ощущеньице.
Поднимаясь на перрон, я вдруг почувствовал кое-что странное и остановился. Рык из-под храма вздыбил доски, аж постаменты задрожали, а реальность самопроизвольно встала на стоп-кран. Я аж присел, схватившись за поручень сбоку. Охотничий инстинкт редко когда срабатывает так явно!
Она летела слишком высоко, и выглядела обычной вороной или сорокой. Разве что слишком крупной, да ещё с каким-то синеватым шлейфом за собой. В чёрных лапах неведомой сущности что-то блестело. И, как я ни присматривался, а разглядеть ничего необычного в птице, помимо размера и свечения, так и не смог.
И ради неё сработал так грубо инстинкт Велеса?..
В купе мы расселись молча. Я уставился в изукрашенное изморозью окно, стараясь не смотреть на попутчиков. Сказать им всё равно пока нечего. Что я им скажу? Отвык я от этого чувства, забыл, как это – быть в ответе за кого-то.
Под стук колёсных пар возвращалась одна и та же мысль.
Проводник…
Вот что это ещё за хрень такая?! Мало было прирождённости, что ли? Нет, не мало. Хватало выше бровей. Перебор уже по шкале избранностиметра. Даром бы не надо, но нет, это ж не всё – нате вам ещё порцию!
Там, на Ногте Бога, устами старого тайца Нонго шипела мне что-то про козырь, про каких-то Извечных, которые выдернули меня из сна. Что Игра ей сопротивляется, и Нонго это «льс-с-стит». Выходит, Игра против неё? Или, скорее, она – против Игры. Похоже на то. Что ж, похоже, какое-то время потребуется чётко следовать правилам этой самой Игры. Я готов ко всему, лишь бы добраться до этой холодной змеищи.
Натали утверждала, что тайский ритуал получился крайне мощным потому, что его наблюдал я. Но толком пояснить, как именно это работает и почему одно только моё внимание способно как-то влиять на такого рода вещи, не удосужилась. Нонго же сказала, что Невский ритуал вышел слабее из-за того, что я выжил. И кто из них прав? Я предпочёл бы, чтобы права была змеища. Так я хотя бы не буду виноват, пусть и косвенно, в чудовищном количестве смертей. Да только вот едва ли жизнь одного спящего могла так уж кардинально повлиять на силу питерского ритуала. Разве что опять же – нарушенная схема. Путано всё…
Катя вдруг подсела ближе, оказавшись почти вплотную. Я посмотрел на неё, и она смущённо отвернулась.
– Мне… Мне теплее рядом с вами, – тихо и неуверенно произнесла она, но не отодвинулась, всё ещё мелко дрожа… – Правда, теплее. Почему-то так холодно после… после…
