Вот и начинаются «слепые прослушивания» шестого сезона «Голос», которые с нетерпением ждали не только многие телезрители, но и сами участники и, разумеется, наставники. Я и мои коллеги уже давно расположились в своих горячо любимых и родных красных креслах в ожидании начала съёмок. В этом сезоне нас рассадили несколько иначе, нежели в третьем сезоне. Меня и Александра Борисовича поменяли местами, тем самым сдвигая меня к Пелагее. Честно говоря, я так до конца и не смог понять, для чего и почему Аксюта это сделал. Скорее всего, продюсер схитрил так лишь для того, чтобы в очередной раз поднять рейтинги проекта. Что ж, думаю, Юрию Викторовичу это удастся. Чего стоило одно только возвращение Пелагеи на само шоу. После нашего общего выступления наставников аплодисменты в зале были нескончаемыми. Как только все увидели белокурую певицу на сцене, моментально начали выкрикивать её имя и аплодировать. Да, все были беспредельно рады такому повороту событий, и я их прекрасно понимаю. Но всё же я не могу сказать, что доволен тем, что теперь сижу очень близко с Пелагеей, потому как после слов, сказанных ею буквально полтора часа назад, видеть эту девушку мне крайне тяжело. Уж слишком больную тему она затронула, когда решила вновь показать себя независимой леди. Я не обижаюсь, нет, не имею на это даже никакого права, просто очень больно. Больно настолько, что хочется разгромить всю эту студию к чертям и до смерти напиться здесь же. Что же ты делаешь со мной, девочка? Съёмки уже самих «слепых прослушиваний» вот-вот начнутся, а в моей голове по-прежнему только и отдаются эхом твои колкие фразы.
— Всё, ребята, начинаем, — ну, вот и всё, теперь точно пора брать себя в руки и натягивать фальшивую улыбку до ушей. — Приглашайте на сцену первого участника, — скомандовал продюсер и присел на своё место, а зал моментально затих.
Я кинул быстрый взгляд на волнующуюся Пелагею и едва заметно горько усмехнулся. Как всегда переживает. Хоть что-то в ней осталось прежним. Тяжело вздохнув, я нехотя отвёл взгляд от Поли и с нетерпением ждал, когда же наконец заиграет музыка, и мы услышим голос первого участника.
[…]
Уже несколько часов подряд я чувствовала на себе его взгляды, которые почему-то заставляли моё тело слегка вздрагивать. Я не знаю, почему так происходило, но ничего поделать со своей реакцией на любые его действия я не могла. Знаете, было крайне непривычно сидеть в соседних креслах и осознавать, что теперь мы совершенно чужие друг другу люди. Чужие. И всё это напряжение, витающее в воздухе, нехило давало о себе знать. Когда-то в этом зале была абсолютно другая атмосфера. Мы с Димой раньше всегда веселились, хохотали, шутили, танцевали, а сейчас даже смотреть друг на друга не можем. На протяжении всего съёмочного процесса Билан кидал на меня мимолетные взгляды, видимо, искренне веря в то, что я этого не замечу. Да уж, такое невозможно не заметить. За всю нашу историю я видела Диму разным – весёлым и грустным, грубым и нежным, отчаянным и счастливым, но таким я видела его впервые. В его взгляде читалось некое осуждение, и меня это ввело в полный ступор. Он никогда ранее не осуждал ни один мой поступок и никогда не смотрел на меня с презрением. Но именно сегодня в его холодном взгляде было столько боли и порицания, что я точно запомню это надолго. Неужели так сильно задели мои слова? Конечно, задели, и я это прекрасно знала с самого начала. Но тогда я обязана была заставить его уйти, потому что действительно не хотела, чтобы он увидел всю ту боль и жуткое чувство одиночества, которые теплятся внутри меня уже очень давно. Если бы я всё-таки признала перед Димой свою слабость, то он точно никогда бы уже не ушёл. А оно мне надо?
Господи, а что, если Ваня был прав, и я зря вернулась в Москву? Что, если станет только хуже, и весь мой маленький мир окончательно разобьётся вдребезги? Хотя, наверное, хуже-то уже и некуда.
[…]
Полтора месяца назад.
— Поля, зачем тебе эта Москва? Ты же сама так рвалась переехать оттуда, а сейчас снова хочешь вернуться в этот город. Почему? Что так резко повлияло на твоё мнение? Я просто не понимаю ни тебя, ни твою женскую логику. Зачем тебе сдался этот чёртов переезд? — Ваня уже час расхаживал из стороны в сторону по нашей, а точнее, больше моей квартире и высказывал свою точку зрения по поводу моего желания переехать обратно в Россию. Он категорически был против этого переезда, но я же упёртая, поэтому своего всё равно добьюсь. К тому же, у меня просто нет выбора. Я не могу больше находиться в состоянии этого дикого одиночества и полной отрешённости. Я снова хочу научиться жить, по-настоящему жить.
