— Юрий Викторович, вы не беспокойтесь, хуже уже точно не будет, — Пелагея встала с дивана и уверенным шагом подошла ко мне почти вплотную. Я видел, как блестели её глаза, хоть она и очень усердно пыталась это скрыть. — Просто кто-то никак не может смириться с мыслью о том, что всё-таки в этом прекрасном мире не всё крутится вокруг него. Хочешь дам тебе искренний и дружеский совет, Дима? Не пытайся найти чувства там, где их давно уже нет. Я игнорирую тебя по той простой причине, что элементарно не вижу смысла начинать с тобой какой-либо диалог. Мы взрослые люди, у нас давно отдельная друг от друга жизнь. В чем проблема? Чего ты хочешь от меня? Поверь мне, от этих бессмысленных поисков тебе будет только больнее. Я знаю, что говорю, — и вот тут её голос дрогнул, а по щеке покатилась первая слеза. Я хотел стереть мокрую дорожку с её гладкой кожи, но отчего-то не мог даже пошевелиться. Чёрт, это единственная девушка, которая могла контролировать мои действия одним своим пронзительным взглядом. — Я тоже когда-то пыталась отыскать чувства в одном человеке, а их там на самом деле и не было вовсе. Знаешь, что самое обидное? Я поняла это только тогда, когда он уже предал меня и разбил весь мой мир на мелкие осколки, — после этих слов меня поглотила уже знакомая жуткая боль и безудержное чувство вины перед этой девочкой. Чёрт, я сам виноват в том, что она стала такой. Это я уничтожил в ней ту Полю, которую знал когда-то раньше. Это я разбил вдребезги все её мечты и планы на будущее. Это я погасил огонёк счастья в её глазах. И это из-за меня передо мной сейчас стоит живой, но с абсолютно мёртвой душой человечек.
***
Я сидел на полу в своей гостиной, пододвинув к себе ноги и положив на них руки, и смотрел на стену невидящим взглядом. Боль разрывала меня изнутри настолько, что создавалось впечатление, словно меня просто сжигают заживо. Было абсолютно наплевать на то, что на часах уже 03:45, а к десяти часам утра я должен быть на «Голосе». Сейчас мне совсем не хотелось думать о таких мелочах, в моей голове были совершенно другие мысли. После первой бутылки виски моя усталость после первого съёмочного дня куда-то улетучилась и спать мне уже однозначно не хотелось. Единственное, чего я сейчас до смерти хотел – это прижать свою родную и маленькую девочку к себе и сказать, как сильно я люблю её. Но это невозможно. Она наверняка сейчас лежит в своей уютной постельке в обнимку с любимым мужем и даже представить себе не может, каково мне на данный момент. Так противно представлять, как он обнимает её, целует её и нежно шепчет ей всякие приятности на ушко перед сном.
Интересно, а она вообще счастлива с ним так, как была счастлива со мной? Любит ли она его так, как любила меня когда-то? Хочет ли его так же, как хотела и меня? Или всё же вся эта счастливая семейная жизнь лишь иллюзия, в которую она сама всеми силами пытается поверить? К сожалению, единственная возможность узнать ответы на эти очень интересующие меня вопросы – это взять и позвонить ей. Да, однозначно. Я начал небрежно искать свой телефон по карманам и, когда наконец обнаружил его, вспомнил, что номера Пелагеи у меня нет. Хорошо, ничего страшного, позвоним Гагариной. Алкоголь полностью затуманил мой мозг, и я, наплевав на все приличия, всё-таки отыскал номер подруги в списке своих контактов и нажал на вызов в надежде хоть на какую-то помощь. На протяжении минуты я слушал только раздражающие мой слух гудки и хотел уже отключить вызов, потихоньку осознавая, что я действительно слегка перебарщиваю, но, к моему счастью, мне всё же удалось вовремя разбудить Гагарину.
— Билан, ты ненормальный?! — прозвучал наконец на том конце провода сонный и явно недовольный голос Полины. Да, чувствую влетит мне сейчас.
— Полиночка, солнце моё, доброе утро. Ты прости, что я разбудил тебя в столь ранний час, но мне срочно нужна твоя помощь. Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, дорогая. Выручи меня, пожалуйста. Мне экстренно нужен номер Пелагеи, — я старался говорить более менее внятно, но получалось у меня это довольно-таки плохо.
— А я смотрю тебе там уже очень хорошо. Да, дорогой? — я услышал лёгкий смешок Гагариной, но реагировать никак не стал, мне сейчас совсем не до шуток.
— Полина, ты слышишь, что я тебе говорю? Мне нужен её номер, — повторил я, чуть повышая тон.
— Димка, ты меня прости, но я не дам тебе Полин номер, даже не уговаривай. Во-первых, сейчас четыре часа утра, а у неё, если ты не забыл, маленький ребёнок. Не хватало ещё, чтобы ты их обоих разбудил и Поля потом не выспалась перед съемками. Во-вторых, ты же ужасно пьяный, Дима. Ты как завтра, а точнее уже сегодня на «Голос» собрался? — нотки сочувствия в голосе Полины скрыть было невозможно, да она и не пыталась особо. Видимо, понимала всю сложность сложившейся ситуации.
