— Не волнуйтесь, надолго задерживать вас не стану. Сам домой уже хочу, сил нет, — пробубнил Юрий Викторович, устало засмеявшись. Я демонстративно потянулся и повертел шеей в разные стороны, слегка морщась от боли в затёкших мышцах. Якобы невзначай я кинул быстрый взгляд на Полю и сразу же столкнулся с серо-зелёными глазами, в которых вновь мне не удалось ничего прочитать, кроме уже привычной отрешённости. Почему она сверлит меня своим несколько озадаченным взглядом вот уже несколько минут, хотя сама весь день меня не замечала и игнорировала? — В общем, завтра съёмки начинаем на час позже, поэтому можете чуть подольше понежиться в своих постельках. Надеюсь, предстоящий съёмочный день у нас будет менее продолжительным, чем сегодня, и у нас получится разъехаться по домам часов до восьми. Кстати, напоминаю, что послезавтра сразу же после съёмок последних «слепых прослушиваний» мы вместе со всей съёмочной группой едем отмечать начало сезона. Никаких отговорок не принимается, ехать обязаны все. Ну, думаю, каждый из вас сам запомнил, сколько понабрал ребят к себе в команду, поэтому к этой теме притрагиваться не буду. Так, идём дальше, — продюсер заглянул в свой красный блокнотик, в который всегда записывал все свои важные дела и темы для разговоров с нами, после чего довольно усмехнулся. Неужели мы наконец-то можем быть свободны? — Наверное, на этом у меня всё, больше мне сказать вам нечего. Отработали сегодня очень хорошо, продержались, молодцы. Сейчас можете ехать домой и со спокойной душой отдыхать. Пелагея и Дима, вы только ещё буквально на две минутки задержитесь, — я удивлённо взглянул на Полю, сразу же по её выражению лица понимая, что она тоже не в курсе, о чём Аксюта вновь хочет с нами поговорить. Чего ему всё неймётся-то?
Градский и Агутин поспешили попрощаться со всеми нами и уже через минуту с довольными лицами выходили из гримерки продюсера, оставляя нас втроём в гробовой и достаточно неуютной тишине. Как только дверь за мужчинами захлопнулась, я заметил, как Поля напряглась и невольно поёжилась на диване. Было так забавно наблюдать за ней, когда она волнуется, слегка поджимая губы и хмуря носик.
Знаете, я всё никак не могу понять эту девушку. Сейчас она кажется маленьким и хрупким ангелом, а через мгновение – уверенной в себе стервой, играющей только по своим правилам. Как можно быть такой разной одновременно? Зачем вообще все эти маски?
— Как вам первый рабочий день, дорогие? — Аксюта присел на диванчик рядом с Пелагеей и оглядел нас обоих добродушным взглядом. По его выражению лица было понятно, что он явно доволен тем, как мы с Полей вели себя на камерах. Нет, мы не переглядывались и не позволяли себе всего остального, что присутствовало между нами раньше, но и наш «конфликт» мы не выносили, создавая для зрителей полную иллюзию того, что всё осталось прежним.
— А сегодня он чем-то отличался от предыдущих? Мне кажется, с годами здесь абсолютно ничего не меняется. Первые «слепые прослушивания» всегда были самыми непростыми и тяжёлыми. Вам ли этого не знать, Юрий Викторович? — съязвила Поля и кинула на меня очередной пронзительный взгляд. Действительно, этот день совершенно «ничем» не отличался от предыдущих. Откуда в тебе столько фальши? Неужели это я ещё год назад довёл тебя до такого состояния?
— То есть, если я правильно тебя понял, ты себя абсолютно комфортно чувствуешь? Тебя не напрягает вся эта обстановка? Напряжение доступ к кислороду тебе не перекрывает? Да? — не удержавшись, я повысил тон и, привстав с туалетного столика, дошёл до середины комнаты, при этом ни на секунду не прерывая зрительного контакта с Пелагеей. Я заметил, как её вновь опустошённые глаза забегали, а грудная клетка всё чаще начала вздыматься вверх. Нервничает. — Тебе самой ещё не надоело постоянно надевать маски? Не противно? Я же видел твои глаза тогда в коридоре, я чувствовал, что ты не хотела уходить. Почему же ты сейчас делаешь вид, будто я прозрачный, и пытаешься показать мне своё фальшивое безразличие? Кого ты пытаешься обмануть, Пелагея? — я нервно запустил руки в карманы чёрных брюк, наблюдая за тем, как с каждой новой секундой меняется лицо Поли.
— Дима, я, кажется, уже говорил вам по поводу ваших «взаимоотношений». Думаю, не стоит ещё больше усугублять ситуацию, вам же работать вместе, — Аксюта кинул на меня неодобрительный взгляд, и я понял, что действительно слегка переборщил с эмоциями. Нет, я не считаю, что наговорил чего-то лишнего, наоборот, я сказал всё по факту, просто делать это нужно было наедине.
