— Итак, — наконец протягивает он. — Чем ты планируешь заняться?
— Я ничего не намерен делать.
Кисаме швыряет в него покинутую оригами рысь Конан.
— Да ладно, ответы в одно предложение не подойдут для этого конкретного разговора.
Итачи вздыхает, легко отбивая бумажную рысь.
— …Хорошо. Не понимаю, зачем нужно совершать какие-то действия, ведь моя переписка с ней вполне приемлема и в последнее время приближается к состоянию вежливости.
Кисаме ухмыляется и наклоняется к своему напарнику.
— Ты хочешь сказать, что не хотел бы увидеть ее снова?
— …Я не чувствую в этом особой необходимости. — Вундеркинд Учиха фиксирует взгляд на определенном месте на потолке.
Человек-акула складывает руки вместе, принимая невинную позу.
— Действительно?
Итачи смотрит на него, его обычно бесстрастное самообладание пошатнулось.
— Ты только что спросил меня?
— Я? — изумляется Кисаме, расширяя глаза. — Спрашивать тебя? Никогда.
— У тебя был тон, — Итачи свирепо смотрит на него. — Тон скептицизма.
Кисаме драматично всхлипывает.
— Но я знаю тебя с тех пор, как ты был всего лишь отпрыском тринадцати лет! Я никогда не стал бы скептически относиться к твоим словам или способностям!
Итачи закрывает голову руками, не в силах выдержать.
— Кисаме, — угрожающе произносит он. — Ты нарушаешь естественный порядок вещей. Я этого не допущу.
Кисаме встает, одаривая его явно акульей улыбкой.
— Я перестану нарушать естественный порядок вещей после того, как ты расскажешь мне все подробности твоего прекрасного свидания с Сакурой.
— Что…
Кисаме машет ему пальцами на прощание.
— Помни, она уходит из деревни завтра утром, и я бы сказал, что она должна закончить к завтрашнему вечеру. Между прочим, «Ржавый заусенец» — отличное место для ужина.
Итачи смотрит на Кисаме, пока тот не выходит из комнаты, тихонько посмеиваясь на ходу. Затем Итачи довольствуется тем, что смотрит на оскорбительное пятно на потолке, проклиная каждый аспект своей жизни.
Когда это становится повторяющимся и излишним, он идет на кухню в поисках витаминной воды; вместо этого он находит Конан, тщательно изготавливающую набор очень реалистично выглядящего бумажного печенья с шоколадной крошкой. Итачи вопросительно поднимает бровь, и она прекращает тщательно раскладывать коричневую шоколадную крошку.
— У нас закончилось тесто для печенья, — объясняет она. — Количество средств, которые мы тратим на это, немного пугает. Кроме того… — она слегка улыбается ему, — забавно представлять себе их реакцию.
Итачи согласно кивает, наливая себе стакан витаминной воды.
— Я полагаю, ты увидишь Сакуру завтра вечером? — спрашивает Конан, добавляя последние штрихи к своему псевдо-печенью.
Учиха хмурится, глядя на свою особую смесь асаи, черники и граната.
— Я полагаю, — говорит Итачи, произнося каждое слово так, как будто оно на иностранном языке. — Мы… ужинаем вместе. Очевидно, в «Ржавом заусенце».
— Понятно. Ты уже спросил ее?
Итачи не может подавить легкое подергивание при одной мысли об этом.
— Не совсем.
Конан кладет партию псевдо-печенья в пластиковый контейнер.
— Знаешь, — мягко говорит она, — если бы он был так склонен, Пейн мог бы сказать тебе, что удивлять куноичи S-ранга, когда она меньше всего этого ожидает, вряд ли… мудро.
Итачи обдумывает это, решая, что отчаянные времена требуют отчаянных мер, и отмеряет себе достаточное количество витаминной воды.
— Сможет ли он рассказать мне об этом из личного опыта?
Уголки губ Конан изгибаются.
— Возможно. Но решать тебе.
Итачи безмолвно прислоняется к стойке.
— Однако, если бы она хоть немного подозревала об этом, — наконец комментирует он, — у меня есть основания полагать, что она забаррикадировалась бы в безопасности Башни Хокаге и никогда не вышла бы наружу.
На этот раз Конан не может сдержать тихий смех.
— Отдай ей должное, Тачи-тян. А теперь иди и поспи.
С этими мудрыми словами куноичи выскользнула из кухни, оставив Итачи в одиночестве, с зачатками плана, назревающего в его голове.
Коноха
Сейчас пять утра, и Сакуру медленно душат до смерти.
— Ино, — выдыхает она. — Отпусти… меня.
Несмотря на эту страстную просьбу, ее лучшая подруга сжимает ее крепче.
— Во время твоей последней одиночной миссии ты попала в плен к Акацуки, и Учиха Итачи влюбился в тебя! Кто знает, что ты собираешься делать сейчас?
Сакура цепляется за нее, но безрезультатно.
— Не кричи так, и он не влюбился меня, Ино! Он просто… растерянный и странный! Я не могу дышать, черт возьми!
К ее большому облегчению, Ино наконец отпускает ее, выглядя очень, очень обеспокоенной.
— Ты уверена, что вернешься сегодня вечером? — с тревогой спрашивает она.
— Да, — уверяет ее Сакура. — Да ладно, это обычная рутина ниндзя. Я проделывала это уже миллион раз, со мной все будет в порядке.
— Если завтра утром ты не будешь в своей квартире, — заявляет Ино, тыкая ее в лоб. — Какаши-сенсей, Ямато, Сай, Наруто и я начинаем спасательную экспедицию, несмотря ни на что.
Сакура ласково закатывает глаза.
— Как угодно, Ино-свинка. Я ухожу отсюда.
