После моего выстрела офицера развернуло, и я всадил очередную пулю во второе плечо. Теперь не уйдет! Следом за первым выстрелом загрохотала канонада. Почти тридцать бойцов стреляли, как в тире, с пятидесяти шагов, по неспешно движущимся мишеням. И все же кое-кто из бандитов уцелел! Ловко спрятавшись за валунами, двое или трое хунхузов начали отстреливаться. Случайная пуля попала в лошадь, на которой везли мешки с динамитом. Взрыв разметал речушку. Булыжники и галька брызнули во все стороны, и сопки содрогнулись. Но я ничего не услышал – оглушило меня крепко. Наверное, на некоторое время потерял сознание. В чувство привело мягкое прикосновение влаги к моему лицу.
– Командир, очнулся? Ну и ладненько, жить будем, не помрем, – успокоительно приговаривал Трофим, протирая мне лицо мокрой тряпкой.
– Наши все живы? – наконец спросил я, отстраняя от лица чужую руку.
– Не все – двоих покалечило, а одного вообще убило насмерть.
Мои старания пропали даром, от офицера и мокрого места не осталось. Выжил только один хунхуз, вовремя спрятавшийся за валуном, но и он находился без сознания…
Лошадей всех побило, пришлось ребятам раненых бойцов и хунхуза до станции на носилках нести. В поселке Бикин мы определили раненых товарищей у местного фельдшера, а так и не пришедшего в сознание хунхуза сдали временно под опеку местной милиции, некогда нам было дожидаться и допрашивать бандюгу. Наскоро перекусив и добыв еды в дорогу, мы тронулись в обратный путь.
За полтора суток хунхузы могли уйти очень далеко. Я не знал ни целей, ни маршрута их движения, оставалось только уповать на Семена и Митьку, что они будут оставлять качественные знаки на пути следования банды. К моему удивлению, на третьи сутки, ближе к вечеру, мы нагнали своих разведчиков. Метки они оставляли такие, что и слепой не заблудится…
Вечерело, сквозь жиденький туман проступали очертания деревьев, кустарника, справа и слева смутными силуэтами высились громады сопок. Справа журчала речка. Отряд шел по звериной тропе. Внезапно из кустов, словно злой тролль из табакерки[23], выскочил Сема, основательно напугав меня.
– Начальник, дальше не ходи, дальше зверовые фанзы, в них хунхузы прячутся.
«Интересно, от кого они прячутся?» – подумалось мне.
– А где Дмитрий?
– Митька, однако, в кустах спит.
Делать нечего, остановились, тем более рядом нашлось хорошее место для бивака. Площадка была довольно ровной, шагов тридцать в диаметре. Посреди ее горел небольшой костер. У костра на лапнике, поджав под себя ноги, спал Митя, вздрагивая во сне и потихоньку скуля.
– А чего костер горит? Хунхузы могли вас обнаружить, – с укором выговорил я Семену.
– Хунхузы сейчас нос из домов не высунут, – уверенно объявил проводник. – Но если хочешь, начальник, я за ними понаблюдаю.
Бойцы с моего разрешения в сторонке запалили еще один костер. Митька спал как убитый. Его не разбудили шорохи, тихие разговоры бойцов и дополнительное освещение от второго костра. Я потянул приятеля за ногу.
– Агды, Агды! – вскрикнул Митька, залягал ногами, взмахнул руками, как бы отбиваясь от чего-то страшного, наконец, открыл глаза и, увидев меня, облегченно вздохнул: – Уф, это ты. – Он заозирался по сторонам и тревожно спросил: – А где этот… шаман?
– Какой шаман?
– Ну, наш проводник.
Узнав, что Сема отправился сторожить хунхузов, он облегченно вздохнул и таинственным шепотом начал рассказывать о своих приключениях:
