– Через реку мы переправились вплавь. Маленький плотик соорудили, на него амуницию, припасы и оружие погрузили и переправились. Догнали хунхузов довольно быстро. Шли от них, придерживаясь дистанции пары километров. Местность в начале пути, сам видел какая – поляны, перелески, овраги, кусты, отдельные деревья. Потом кедрач пошел, сопки, кустарник гуще расти стал, и мы подобрались вплотную к бандитам, а на вторые сутки преследования перегнали их, засев вот в этом ущелье. Проводник говорит, что это охотничьи угодья его рода, здесь недалеко нанайское становище когда-то стояло – родина одним словом. Утром просыпаюсь, слышу, бубен бьет. Вокруг костра наш проводник скачет и завывает во весь голос, ничуть не опасаясь, что нас услышать могут. Шаман кидает в костер оструганные палочки, лоскутки, остатки вчерашней трапезы. Бубен гремит все громче, а мне уже кажется, что наш нанаец начинает прибавлять в росте! Да и не мало, через короткое время он ростом с кедр стал! И бубен у него с мельничный жернов. Потом смотрю – тучи набежали, грохнуло так, что мама не балуй. Страшно мне стало, зажал уши, закрыл глаза. Потом чую, меня треплет за плечо. Открываю глаза, смотрю, шаман прекратил играть в бубен и нормального роста стал. Пойдем, говорит, посмотрим, что с хунхузами сейчас деется. А погодка стоит ужас: ветер завывает, тучи низко над сопками висят, и из них молнии так и полощат. Смотрим – бандиты уже вошли в ущелье, и тут с сопок камнепад! Да речушка взбухла и потоком на зверовую тропу! А шаман скачет, опять бубен достал и орет во всю глотку… Страх божий! Наверное, не менее половины отряда рекой унесло, камнями и молниями побило! Знаешь, как только хунхузы в фанзах укрылись, так сразу и молнии перестали сверкать, и пошел обыкновенный дождь, и река не сразу, но все же успокоилась. Я от таких переживаний целую фляжку спирта оголоушил и уснул, и снилась мне какая-то чертовщина. Человек с медвежьей головой и огненными глазами, мохнатые черти и прочий ужас. Наверное, это был Агды[24] со своими помощниками, которых все время призывал наш нанаец, во время камлания…
Покончив рассказывать, Митька подбросил дров в костер и остановившимся взглядом взирал на пламя. Несколько мгновений я пристально рассматривал опухшее лицо моего приятеля.
– Митька, а ты, часом, спирт мухоморами не закусывал? – осторожно спросил я.
– Брось, командир, Дмитрий правду рассказывает, – встрял в разговор Трофим. Он уже давно по какой-то надобности подошел к нашему костру и, забыв о первоначальных намерениях, слушал рассказ Митьки. – Семен – шаман известный, а его дядю так весь окрестный народ побаивался – колдун был знатный, мог и порчу наслать и с лесными духами был накоротке, так что ему звероловы, охотящиеся в этих местах, дань носили, – пояснил Трофим и добавил: – Да ты можешь у Семена и сам спросить.
Сема, видимо, посчитав, что его дежурство окончилось, в этот момент как раз укладывался спать на лапнике под одиноко стоящим старым кедром.
Подойдя к лежащему спиной к костру Семену, я, присев на корточки, спросил:
– Сема, хунхузы ночью к нам не пожалуют в гости?
– Нет, – твердо ответил проводник. – Пуганая ворона куста боится, а хунхузы – духов ночи. До утра дрожать будут, однако под утро уснут, в это время мы их и возьмем, – пояснил он диспозицию.
Я помолчал некоторое время; неудобно спрашивать, но любопытство пересилило.
– Сема, а как это ты с хунхузами управился?
Облик моего собеседника на миг стал даже чуточку жутким. Под порывом невесть откуда взявшегося ветра тени, метнувшиеся от пламени костра, исказили черты лица шамана.
– Мне духи помогали, – спокойно заявил он. – В ущелье давно уже живет лесной черт. Завидев, что хунхузы рядом, я его дразнить стал. Кричал обидные слова. Черт меня слышал, но не видел, разозлился очень, а тут в ущелье вошли хунхузы. Злой дух подумал, что это они на него ругались, и давай швыряться камнями. Многих хунхузов убил-покалечил, а потом они спрятались от него за утесом. Ну, никак он их больше не мог достать. Тогда я позвал Агды. Старик нагнал тучи, прилетел, громыхая железными крыльями. Увидел, что черт безобразит, рассердился и давай гонять его по ущелью. Молнии кидал. Молнии летели во все стороны и еще многих хунхузов побили, а затем я позвал духа реки, и он смел потоком еще многих разбойников. Оставшиеся в живых добрались до фанз и теперь сидят, дрожат и думают, за что на них рассердились духи, – закончил шаман со смехом.
– Да, ты впрямь великий комбинатор! – заметил я.
– Кто такой «крематор»?
– Большой начальник, – кратко пояснил я.
Раннее утро, моросит мелкий дождь, облака грязной ватой висят над сопками. Мой отряд готов к последнему броску. Перед фанзами никого нет, даже часовые, если они и были выставлены, убрались в жилища. Мы с Семеном лежим метрах в пятидесяти от крайнего жилища и внимательно разглядываем подступы. Я бы уже давно начал атаку, но Сема не торопится.
– Подожди, начальник, в фанзе один проснулся, сейчас по нужде выйдет, возьмем его.
