– Ладно, выйдет, так возьмем. – Почему-то я теперь испытывал полное доверие к чутью шамана.
После вчерашнего разговора меня интересовало, почему хунхузы посчитали, что в фанзах они будут в безопасности. Об этом и спросил Семена.
– Китайцы знают, что в этих жилищах ранее обитал мой род. Жилища намоленные. Ни Агды, ни лесные духи не хотят уничтожать дома, в которых жил шаман и его семья. А черт в них вообще проникнуть не может, – пояснил проводник.
В этот момент перекосившаяся дверь фанзы противно заскрипела, и в образовавшуюся щель сторожко выскользнул китаец. Огляделся по сторонам и, успокоившись, орлом устроился возле ближайших кустиков. В орешнике затрещала сойка – хунхуз даже ухом не повел, а зря, это Трофим подал знак, что сам снимет засранца. Через пару мгновений кусты за китайцем бесшумно разошлись, и удар прикладом снес бедолагу с насеста. Ну вот, теперь и нам пора действовать. Дважды протрещала сойка, и к фанзам бесшумными тенями скользнули бойцы. Сам я пока и не дернулся, да и Семена придержал. Бойцы, стараясь не шуметь, проникли в помещения, и около минуты изнутри не доносилось ни звука. Действовали, как их и учили. Резали без шума. А затем раздался выстрел, и из фанз донесся ошеломляющий рев более чем двух десятков глоток. Тоже правильная работа – раз обнаружены, значит, следует ошеломить противника, чтоб хоть на пару мгновений прониклись ужасом. Думаю, хунхузы еще после вчерашних приключений не отошли, а тут им, как снег на голову, новые. Раздалось еще несколько выстрелов, и через минуту из жилищ стали выскакивать бойцы, подталкивая перед собой пленников. Вот теперь можно и мне поработать! Выхожу на первый план и, важно прохаживаясь перед пленниками, строя дурацко-тупую рожу, искоса приглядываюсь к ним. Пятеро пленных, совсем неплохо, учитывая то, что еще вчера Сема нашаманил смерть чуть ли не половине отряда. Все пятеро одеты примерно одинаково: в короткие куртки из синей дабы[25], холщовые штаны и сапоги из мягкой кожи. Все одинаково опустили взоры долу. Вроде и по поведению не отличишь друг от друга. Только сытую харю, всегда питающуюся качественными продуктами, никуда не скроешь. Двое из пятерки пленников выглядели не то что упитанными, но имели во внешности этакий лоск. Трое были явно бывшими крестьянами – худые как щепки, с загрубелыми руками, а вот эти двое…
Старший, хоть и прятал глаза, но чувствовалась в нем уверенность руководителя. Второй – гораздо моложе, лет семнадцати на вид, неискусно скрывал свою надменность под личиной покорности судьбе. Ну, с крестьянами все понятно, через пару минут отведя в сторону старшего хунхуза, мы на глазах молодого их расстреляли. А для впечатления поставили пацана в один ряд с расстреливаемыми. Хорошая шоковая терапия перед допросом. Плохо то, что я по-китайски не говорю. Через переводчика трудно навязывать свою волю через голосовые интонации.
По моей команде молодого пленника отвели в фанзу и содрали с него одежду. Тоже своего рода психологическое давление, без одежды человек чувствует свою незащищенность. В фанзу зашли втроем. Митька, я и Трофим. Казак за переводчика. А Митька… Ну, он любого напугает до икоты при желании. Бойцы постарались, распяв юнца на полу – руки-ноги распахнуты, прочно привязаны к четырем угловым столбам, подпирающим крышу.
– Ну что, ходя, будем говорить или помучиться сначала желаем? – сказал я, показательно засучивая рукава гимнастерки. Китаец молча лупал внезапно округлившимися глазами.
– Да, что с ним церемониться? Сейчас шулята спрессуем, вмиг заговорит, хоть по-американски, – включился в игру необразованный Митька, показательно придавливая сапогом причинное место у парня.
– Моя мало-мало понимать по-русски! – торопливо заговорил хунхуз.
А, ну это даже лучше. Я выпроводил из фанзы Трофима. Просто так, вроде и без причины, но по моим понятиям, чем меньше боец знает, тем крепче спит командир. Пускай свой маневр знают, а остальное за них начальник придумает.
Информацией парень владел. Племянник самого Лу Ю Вея, он рассказал, о планах своего дяди. Хунхузы проводили рейд, обходя жилища своих данников. Звероловов, старателей, собирателей женьшеня, а в конце пути Лу Ю Вей вдвоем с племянником собирался посетить лесную плантацию женьшеня, принадлежавшую лично ему. О ее местонахождении знали только они вдвоем. За плантацией ухаживал дальний родственник главаря банды и, по словам пацана, она была очень богатая. Самый молодой корень на плантации имеет возраст не менее тридцати лет, а встречаются экземпляры, весящие около полуфунта, возраст которых перевалил за сотню лет. Сколько стоит один такой экземпляр, я знал не понаслышке. Мой отец как-то принес из тайги двадцатисантиметровый корень, так мы потом на полученные от продажи деньги новый дом отстроили.
– Дорогу туда найдешь? – И китаец утвердительно покивал головой. Мы с Митькой переглянулись – участь главаря банды была решена. Нам лишние свидетели не нужны.
– Сколько по времени идти до плантации? – спросил Митька у китайца.
– Два дня, если погода не испортится.
