– Выведешь нас к плантации, оставим в живых, – пообещал я.
Оставив Митю присматривать за молодым хунхузом, я вышел из фанзы, построил бойцов и объявил:
– По только что полученным сведениям мы полностью разгромили банду Лу Ю Вея. Сам главарь находится перед вами. На его личном счету десятки убитых и замученных граждан нашей страны. Именем Союза Советских Социалистических Республик бандит, насильник, контрабандист Лу Ю Вей приговаривается к расстрелу.
Произнеся последнюю фразу, я быстро вытащил наган из кобуры и дважды выстрелил в привязанного к дереву главаря банды. Даже проверять не стал. С десяти метров одна пуля попала точнехонько посреди лба, вторая – в область сердца.
Бойцы убрали трупы и стали готовить поздний завтрак, а мы с Митькой все совещались.
– Придется тебе вести отряд к станции, – сказал я.
– Почему? На четыре дня можно и здесь остановиться. Отдохнут, поохотятся. Тем более кое-какие запасы еды есть, да и хунхузы во время вчерашнего светопреставления не все продукты потеряли, а мы втроем, с хунхузом, смотаемся до плантации.
Я внимательно посмотрел на напарника. Волнуется, наверное, боится, что я его кину.
– Митя, ты мне доверяешь? – проникновенно сказал я, взяв за руку товарища.
– Ну, доверяю, – смущенно ответил Митька.
– Так вот послушай. В отряде наверняка имеется стукач, и исчезновение обоих командиров, да еще на четыре дня, обязательно вызовет подозрения. Давай лучше сделаем так. Ты неторопливо ведешь отряд до нашего лагеря, забираете лошадей и опять же неторопливо ведешь отряд к станции. Можешь даже под различными предлогами задерживаться в пути. Позволь бойцам поохотиться, что ли. В азарте люди время мало замечают. Придете к станции, сразу не телеграфируй о выполнении задания. Дай бойцам денек-другой в баньке попариться, водочки попить, а там, глядишь, и я нарисуюсь. А насчет плантации не беспокойся. Я пойду не только с китайцем, но и Семена с собой возьму. Кроки местности снимем, и один экземпляр я тебе отдам.
Вскоре мне удалось уговорить приятеля действовать по моему плану. Отозванный в сторонку Семен безропотно согласился попутешествовать вместе, а китайцу вообще деваться было некуда, так что сразу после завтрака мы собрали котомки, проверили снаряжение и еще до полудня тронулись в путь.
До вечера наша маленькая группа пересекла водораздел, и спустилась к очередной безымянной речке, густо заросшей растительностью. Вот тут и начались наши мучения. Несмотря на то, что мы довольно быстро нашли зверовую тропу, ведущую в нужном нам направлении, каждый километр пути давался с боем. Деревья (особенно кедр) поражали своими размерами. Сирень, обычно растущая в виде кустарника, здесь более походила на деревья высотой метров в десять, а то и больше. Густой подлесок был представлен в виде дикого виноградника, орешника и лиан. Проход над тропой, пробитой дикими животными, более всего походил на низкий тоннель. Так что к вечеру, когда мы нашли подходящее место для ночевки, я уже не мог разогнуть спину. При моем росте весь путь пришлось проделывать в полусогнутом состоянии.
Вечером, вяло похлебав сооруженную Семой похлебку, я, завернувшись в одеяло, сразу улегся спать. Следить за китайцем я не собирался, понадеялся на Семена. Впрочем, даже если парень сбежит, далеко ему не уйти, а убить нас во сне вообще ему не светит. Наганы я припрятал за пазухой, да и вообще сплю довольно чутко. Сквозь сон я слышал, как мои спутники разговаривали по-китайски и Сема чему-то смеялся. Утром он мне объяснил, что китаец пытался признать его чуть ли не братом и предлагал зарезать бледнолицую сволочь. Семен посмеялся и на всякий случай на ночь связал хунхузу руки.
На следующий день я как-то меньше устал от перехода. Втянулся, что ли? Поэтому вечером сидел у костра и внимательно слушал рассуждения моих спутников о женьшене. Оказывается, что самыми ценными считаются растения с семью листьями. Возраст их достигает трехсот лет, и весят они чуть ли не фунт. Стоят такие корни баснословные деньги. За такое растение дают золота в пятнадцать раз больше, чем оно само весит. Четырех или пятилистные корни ценятся, конечно, дешевле. Очень меня заинтересовал способ обработки женьшеня. Оказывается, наиболее ценен «красный» корень. Красноватым корень становится, если его обработать водяным паром, а затем сушить на солнце, а ночью над нежаркими углями…
На следующее утро китаец опять побеспокоился, оставлю ли я его в живых.
– Командира, если убьешь меня, панцуй[26] тебе не дастся. В землю уйдет, и места потом не отыщешь, – убеждал он меня с робкой надеждой на лице.
– Будь спокоен, ходя, если обещал, значит, так оно и будет, – обнадежил я парня.
К обеду мы пришли на место. На не очень большой поляне стояла полуразвалившаяся фанза. Вокруг рос обычный кедрач. Лишь в двух-трех местах я заметил ярко-красные приплюснутые ягоды – именно они и принадлежали растениям женьшеня.
