– Вы не представляете, Костя, каким ударом был для меня побег жены с молодым прапорщиком Савицким! Но беда не приходит одна – революционный вихрь разорвал трепетное сердце моей маман, а потом в город вошел Петлюра…
Еврей и Петлюра – вещи не совместимые. В первый же день нашествия мне сломали фарфоровую челюсть, и я побежал к лучшему дантисту Киева Иосифу Кацу восстанавливать зубы, утраченные задолго до диалектического материализма. И что я увидел? А увидел я своего старинного друга висящим на фонаре напротив своей почтенной конторы. От всех этих ужасов мои мозги вскипели, сбрасывая остатки покрова с моей головы, и я не придумал ничего лучше, чем бежать из этого города. Рассуждай я тогда трезво, поступил бы, как всякий разумный еврей – бежал в Австро-Венгрию, Польшу или на худой конец в Германию. Но нет, нет, мне втемяшилось в голову, что кисельные берега протекают именно во Владивостоке. Во всяком случае, об этом писал мой двоюродный брат Шмулик Шнеерсон. Бросив все и взяв с собой самое ценное, я очертя голову кинулся в это опасное путешествие. Боже мой! Я целый год добирался до этого отдаленного форпоста бывшей империи! И что я получил? А получил я уехавшего в Северо-американские Соединенные Штаты Шмулика. Бездну проблем в дороге, где у меня отняли почти все самое ценное, и вот я стою на Светланской, разинув рот на бухту Золотого Рога. – Яков Борисович, тяжело вздохнув, опрокинул очередную рюмку в беззубую пасть, и, видимо, вспомнив и приятные моменты жизни, подобрел лицом.
– Знаете, Володя, мир не без добрых людей, и мне помогли встать на ноги, главное, уметь найти таких людей. Вы не имели дел с торговым домом Адлера во Владивостоке?
Несколько мгновений я размышлял. Вопрос был на засыпку. Сказать, что не знаю такой фирмы? А вдруг Адлер один из самых известных коммерсантов Дальнего Востока? А этот человек, назвавшийся его фамилией, проверяет меня на вшивость? И при неправильном ответе меня на первой же китайской станции могут обыскать. А это чревато провалом всей операции.
– Я представитель компании «Нестко», а наша фирма не имеет дел в России, – осторожно начал я и добавил: – Вообще во Владивостоке я проездом.
– Ну, вот и здесь вы меня огорчили, – досадливо заметил Яков Борисович. – А до революции кондитерские изделия фирмы «Нестко» были в ходу России. Впрочем, тогда вы наверняка были слишком юны, чтобы иметь дело с нашим торговым домом, – толково рассудил Яков Борисович и, повеселев, предложил накатить еще по одной. Сотрапезник, быстро двигая беззубыми деснами, закусил мягким куриным окорочком и, еще не прожевав, спросил: – Володя, вы едете до Харбина или далее?
– В Шанхай.
– Надо же, какое совпадение! Я тоже.
Во попал! И как от него отвязаться?
Меж тем Яков Борисович продолжал:
– Ваши руководители абсолютно правы, иметь дела с Советской Россией в нынешнее время совершенно невозможно. Мне пришлось свернуть свою деятельность по причине постоянно увеличивающихся налогообложений. Финансовые инспектора прямо звери. И вот что самое удивительное – не берут взяток! – воскликнул коммерсант, в растерянности разводя руками. – Еду в Шанхай, а оттуда первым же пароходом в солнечную Калифорнию. Шмуля сказал, что климат там благоприятный, как для финансовой деятельности, так и в прямом смысле слова. А вы там бывали?
«Ну что привязался? Как банный лист к жопе, честное слово».
– В Калифорнии не был, я курирую только Дальневосточный сектор, в частности Китай.
– Замечательно! А вы не могли бы написать мне рекомендации? При случае наведаюсь в офис вашей фирмы на Западном побережье.
– Хорошо, но у меня нет с собой письменных принадлежностей, – отнекивался я, для наглядности показывая пустые ладони.
– А вы карандашиком, карандашиком, – увещевал меня Яков Борисович, подсовывая мне волшебным образом очутившиеся в его руках аксессуары для письма.
– Яков Борисович, для коммерсанта такого масштаба письмо, написанное карандашом, будет выглядеть несолидно. Приедем в Шанхай, и я напишу рекомендацию на фирменном бланке…
Наконец экспресс стал притормаживать. Граница… В досмотровой группе пограничного контроля присутствовал человек из нашей конторы, иначе ничем нельзя объяснить, почему не только мои, но и вещи моего соседа не пытались досмотреть. Проверили паспорта, вежливо козырнули и испарились, а жаль. Очень он меня нервирует. А задержать его – раз плюнуть. Чую, Борисыч везет с собой контрабанду. Замолчал, даже взбледнул слегка от напряжения и лишь только когда поезд пересек границу, оживился:
– Знаете, Володя. Здесь даже дышится легче, – заметил он. – Воздух свободы, понимаете ли, пьянит. Может быть, нам действительно… того? – Он выразительно посмотрел на мой портфель, предполагая, что мои запасы спиртного не исчерпаны.
– Давайте сначала пройдем китайский пограничный контроль, – мягко отказался я.
Поезд затормозил на ближайшей к границе станции. И сразу же к вагонам, как муравьи, хлынуло около сотни китайцев в военной форме. Зазвучали резкие команды, и буквально через пару минут в купе вломились четверо.
