По дороге говорили мало, но, пользуясь отсутствием посторонних, я все же выяснил еще кое-какие интересующие меня детали предстоящей операции. В первую очередь меня волновали пути отхода по завершении акции, и на мой вопрос Наумов кивнул направо.
– Видишь посадки гаоляна? Они тянуться до самого виадука. Удобное место для засады. После операции группе останется пробежать всего метров четыреста по зарослям. Выберетесь на проселочную дорогу. Там вас будет ожидать грузовик.
– И потом куда?
– «Куда, куда», закудыкал! Теперь дороги не будет. – Наумов не на шутку расстроился, но все же процедил сквозь зубы: – Будем действовать по обстоятельствам. Скорее всего, сразу же подадимся в Харбин.
Вид окраинных городских лачуг вызывал отвращение. Везде пыль, грязь, горы мусора.
– Дождя давно не было, – обронил Наумов, заметив мое выражение лица, и тут же пояснил: – После ливней здесь вообще трудно пройти.
«Ну, спасибо, утешил», – подумал я, с омерзением глядя на свои прекрасные замшевые туфли, измазанные в какой-то мерзости. Наконец, пройдя изрядное расстояние, мы очутились перед центральными крепостными воротами. Полицейский у входа безразлично мазнул по нам взглядом и ничего не сказал. Впрочем, он так смотрел на всех входящих в центральный город. Непонятно было, зачем его вообще поставили? За крепостной стеной улицы выглядели почище, дома побогаче, встречались даже трехэтажные здания. Но все равно никакого сравнения с Владивостоком. В городе практически не было зеленых насаждений!
Старый дворец маньчжурского императора Нурхаци находился в плачевном состоянии. Население города – в основном китайцы и маньчжуры – неторопливо брели по своим делам или сидели у многочисленных лавок в скорбном ожидании клиентов. Возле харчевен было оживленней – из каждой встреченной на нашем пути раздавались звон посуды, жужжала не очень привычная для моего слуха речь. Волны теплого, чуть видимого сизого дыма вырывались из дверных проемов и окутывали прохожих сложной смесью запахов подгорающей пищи, чуть приправленной сладковатой тухлятиной. И над всем этим великолепием вились тучи жирных черных мух.
Наконец мы вышли на центральную улицу.
– Здание банка четвертое от нас по правому ряду, жду тебя на этом же месте, часа через три, – объявил Леонид и тотчас скрылся в одном из переулков.
Одноэтажное здание банка резко отличалось своей внешней отделкой от стоящих рядом домов. Во-первых, оно было каменное и облицовано серым песчаником, а еще банкиры не поскупились, установив новомодную вращающуюся дверь с большими стеклами. Слегка толкнув дверь, я убедился, что строители схалтурили – она мягко подалась и тут же застопорилась. Толкнул сильнее, что-то звякнуло, и я очутился в темном коридоре. Странно, неужели экономят на электричестве? И охранника у входа тоже нет. Прохожу вперед. Справа по коридору чуть приоткрытая дверь. Очевидно, служебное помещение. Делаю еще десяток шагов и застываю у входа в операционный зал. Ну, надо же, как все неудачно!
Я даже не шелохнулся, когда увидел направленные на меня два ствола. Буквально в ту же секунду почувствовал, как третий приставили к моему затылку. Отчетливо прослеживалось вмешательство нелепого случая. Я собирался интеллигентным образом чистить чужой карман, но меня опередили и в очень грубой форме. Двое русских – судя по одежде, бывшие белые офицеры – до моего прихода успели расправиться с охранником и до икоты запугали субтильного клерка восточной наружности.
– Ты что, не мог дверь по-нормальному закрыть? – бешено проорал один из офицеров.
– Сергей Палыч, вы разве не видите – это же соотечественник! Китайцы бы и не сунулись, если почуяли, что дверь закрыта. Пока я в офисе клерков вязал, этот кабан бешеный сорвал стопор.
– Ладно, иди, поставь железяку на место и следи за входом. Мы здесь сами разберемся. – И, уже обращаясь ко мне, произнес: – Руки подними.
Дождавшись выполнения команды, Сергей Палыч («Даже не скрывают имен, значит, убьют», – подумал я), держа палец на спусковом крючке, подошел вплотную. Наган держал небрежно, на уровне поясницы. Это что за офицеры? Интенданты какие-то. Пока палец выберет ход спускового крючка (надо сказать, что у нагана он довольно тугой), я уже успею разделать Палыча, как бог черепаху. Так, а чем там занят безымянный любитель чужой собственности?… А он увлеченно потрошит открытый банковский сейф, даже не обращая внимания на робкого клерка.
– Повернись, – последовала команда.
«Сейчас врежет рукоятью по затылку – и Вася кот», – подумал я и еще ниже опустил поднятые руки. Замедленно поворачиваюсь против часовой стрелки, на полпути останавливаюсь и резко с разворота всаживаю правый локоть в рыхлую диафрагму противника. Ни на миг не остановившись, перехватываю левой рукой кисть с зажатым в ней револьвером, выворачиваю ее, и наган уже в моей правой руке.
