В трехэтажное здание, что на углу Амурской и Якутской, я зашел ровно в девять. Дежурный, внимательно изучив мое удостоверение, поинтересовался о цели визита, позвонил по внутреннему телефону, и я был пропущен. Поднявшись на второй этаж, без стука зашел в приемную. Не приемная, а шикарный гостиничный номер. Большие окна, тяжелые гардины бардового бархата, тяжелый дубовый стол, за которым восседал ответственный чиновник.
– Вы по какому вопросу, товарищ Рукавишников? – задало мне вопрос ответственное мурло.
– По личному, – ответил я, отстраняя вставшего на пути адъютанта.
– Да? – Сидящий за столом худощавый человечек удивленно уставился на нахально проникшую личность.
– Константин Рукавишников, вот мои документы, – представился я, суя под нос начальнику управления свое удостоверение.
– Наслышан, наслышан, – Воробьев выскочил из-за стола и с показной сердечностью затряс мою руку.
– Герои, одно слово – герои! Только появились и сразу банду Красницкого уконтрапупили! Славно! – Начальник управления опять обежал стол и, утвердившись в кресле, поинтересовался: – Имеются какие-то новые наработки, Константин Сергеевич? Всем, чем могу, помогу.
– Да, помощь не помешает. Во-первых, мне понадобится направление на три лица в службу охраны Дарасунского рудника. Плюс – три удостоверения личности рядовых сотрудников ОГПУ и еще одно направление[60] по линии геологического управления для прохождения практики студенту Семенову. Нужно товарища пристроить на обогатительную фабрику. Во-вторых, прошу доставить денежное довольствие для отряда на Нерчинский завод, и, наконец, мне самому потребуется некоторая сумма на командировочные расходы.
Надо сказать, что работать сотрудники аппарата умели. Не прошло и часа с момента поступления заказа, как секретарь внес в кабинет затребованные документы и семьсот рублей мне на командировочные расходы. Прощаясь, начальник управления заверил, что денежное довольствие для моего отряда отправит на днях.
К вечеру я уже был дома, а на следующий день наш квартет прибыл на рудник. Грузовик резко притормозил у одноэтажного деревянного здания рудничного управления. Изрядно промерзшие, мы были рады очутиться в теплом помещении.
– Товарищ, не подскажешь, где здесь кабинет секретаря парторганизации? – спросил я у пробегавшего мимо паренька.
– Слева по коридору, – последовал лаконичный ответ, и парень деловито побежал далее.
Чернявый секретарь, пыхнув папироской, вяло поинтересовался, что нам от него нужно. Оттеснив меня в сторону, к столу выдвинулся Зимин.
– Федул, чертяка, не узнал старого товарища! – воскликнул он и полез обниматься.
– А, это ты! – На хмуром лице секретаря на миг блеснула улыбка. – Мне Воробьев звонил. Попросил оказывать всемерную помощь вашей группе. Надо же, какая беда? Неужели, правда, золото воровать наладились?
Я оглянулся на неприкрытую дверь.
– Не волнуйтесь, никому не сообщал о вашем прибытии, – успокоил меня Гизатуллин. – Так какая помощь вам требуется?
– Надо поставить нашего «студента» поближе к участку, где происходит приемка-сдача готового продукта. Да, еще, там же работы ведутся в три смены, желательно, чтобы Семенов имел свободный график для прохождения практики.
– А вы втроем, значит, в охрану?
– Да, будем на подхвате.
– Хорошо, пускай сейчас идет в отдел кадров, я попозже туда загляну.
Прошла вторая неделя нашего пребывания на руднике, а подвижек в деле совсем не намечалось. Сашку Семенова допустили для работы в цех. Цех – только гордое название, на самом деле сарай сараем. Приемка-сдача золотого концентрата происходила именно в этом помещении, но до сих пор поймать кого-либо из учетчиков на ложных записях не удавалось.
Нашу троицу распределили по сменам, но к процессу приемки-сдачи даже близко не подпустили. Хорошо, хоть не к шахте приставили – шмонать работяг мне как-то не улыбалось. Дежурство на вышках тоже не мед, особенно в зимнее время, зато можно наблюдать за передвижениями: с прииска, на повозках подвозили руду, загружали в дробилки. Измельченная руда промывалась в осадочной машине и затем поступала в цех, где золотой концентрат растворяли в цианидах. Затем выпаривали. Получался конечный продукт, который, по нашим сведениям, сильно терял в весе при перемещении из цеха в хранилище. Последние два дня Зимин настойчиво советовал взять всех учетчиков и допросить с пристрастием. Понятно – в карауле намерзся, озверел малость. Я тоже колебался – со дня на день моя жена должна родить. Мне хотелось в такой момент быть с ней рядом.
Наконец смена закончилась. Трое караульных в сопровождении старшего наряда понесли добытое золото в хранилище. Из дверей цеха повалили рабочие, с ними вышел и наш «студент», странно, вроде он пробыл в цеху не более часа и мог бы отстоять еще одну смену. Сменившись с караула, я прямиком бросился в общежитие. Семенов меня дожидался, в спальном помещении. Уставшие работяги уже десятый сон видели, но я все же решил подстраховаться и вышел на улицу.
– Есть, поймал! – торжественным шепотом объявил Сашка. – Смена Турсунова выносит, не иначе.
