Трахал я ее долго, то хером, то языком, чтобы отдохнула. Девчонок всегда поначалу впечатляет, как долго можно не кончать под героином. Зоя не стеснялась кричать, она вообще ничего не стеснялась.
За окном уже было высокое солнце, когда мы с ней закончили. Она быстро, как ребенок, заснула, а я еще долго лежал и смотрел, как свет искрится и переливается в бриллиантах на ее по-детски сжатой ручке.
На затылке у нее был клинышек совсем золотых волос, на них солнечный свет тоже ложился безумно красиво. Я вспомнил, как думал, что после Люси мне телки на постоянной основе не нужны, и стало так смешно. Вот ее, Зою, я захотел. Не из-за того, что она была при бабле или красивая, а просто так, потому что пахла правильно и улыбалась хитрюще.
А вот чем ей понравился я — этого понять было нельзя. Вроде я не игрок ее лиги, как америкосы говорят. То есть, перепихнуться в клубе, тут и кабачок ей сошел бы, но она же со мной поехала.
Иногда во сне Зоя морщила нос, и я прикасался пальцем к его вздернутому кончику, но она от этого почему-то не просыпалась. Зоя вообще всегда очень крепко спала.
Долго мне не спалось, она сопела рядом, а я ворочался, и вдруг Зоя, когда я в очередной раз постарался поудобнее устроиться, как-то так меня обняла и поцеловала в макушку, даже не проснувшись толком.
— Спи, — пробормотала она.
— Я тебя разбудил?
Но Зоя снова отрубилась. Рот у нее был приоткрыт, а на уголке губ поблескивала крошечная капелька слюны. Я слизал ее, старательно вытянув язык, но Зоя не проснулась. И обнимать меня не перестала. Я слышал биение ее сердца, а я же сентиментальный, как сука. Под это биение я и заснул.
Проснулся я от того, как Зоя хлопала меня по щекам.
— Эй!
— Что? Что тебе надо вообще?
Я даже не сразу вспомнил, как ее зовут. Она низко наклонилась ко мне, коснулась кончиком носа моего носа, и я почувствовал запах зубной пасты. Зубы Зоя, я уверен, почистила моей зубной щеткой. Очень в ее стиле.
— Хочу в зоопарк, — сказала она и засмеялась. — Своди меня. Только давай позавтракаем.
Я подохуел.
— Ух ты! Я думал, ты как протрезвеешь, так сразу и свалишь.
— Рассчитывал на это?
Я улыбнулся.
— Неа.
Она провела пальчиком по моей щеке, бриллиант заискрился от движения света.
— Это очень красиво, конечно, но давай-ка сделаем тебе зубы?
— В смысле?
— Зубы сделаем тебе, я имею в виду.
— Золотые? — заржал я.
— Ну, хочешь — золотые. Не проблема. Все равно не особо видно будет, а тебе приятно.
— Да они стоят, как крыло от боинга.
— И? Можно и крыло от боинга купить, если надо! — она звонко и совершенно невинно, как телка-нимфа с картины, засмеялась.
— Это я тебе должен говорить.
Она мне подмигнула.
— Эмансипация.
Это слово она словно достала из сумочки, оно ей тоже не принадлежало.
— Кроме того, у меня-то все зубы на месте.
— Но так не будет всегда. В старости я тебе зубы сделаю. Обещаю.
— Челюсть вставную, — прошепелявила она. — Но в старости уже не важно. Целоваться же не надо. А так я языком тебе в десну утыкаюсь, и мне сразу смешно.
Все у Зои получалось естественно, она в любой момент могла начать любой разговор, и проснуться со мной вместе в моей однушке на краю Москвы ей было нормально, а, может, даже и приятно.
— Все, — сказала она. — Пошли завтракать. Побыстрее меня покорми, а то вдруг зоопарк закроется! Ты был там вообще?
— Неа, — сказал я. — Ни разу в жизни не был в зоопарке, веришь вот? Дикое животное видел только в зеркале.
Она засмеялась, поцеловала меня в лоб.
— Кстати, ты так невнятно говоришь из-за зубов?
— Нет, потому что я с Урала.
— Экзотично, — сказала Зоя, и это было совершенно ее слово, будто она его придумала.
— Лады, — сказал я. — Пошли пожрем, что ли. Не знаю, правда, что у меня в холодильнике.
— Обычно это означает, что там ничего нет, — Зоя изрекла эту мудрость и унеслась на кухню.
— Ну, яйца есть! — крикнула она оттуда.
Я пошел за ней.
— Вот это ты попрыгушка! — сказал я с восхищением.
— Попрыгушка? Смешное слово! Лягушка-попрыгушка!
Я заглянул в холодильник вместе с ней. Безрадостное, конечно, зрелище.
— Ну, давай яичницу пожарю. Сосиски вон есть какие-то. Сейчас срок годности посмотрю.
Сам бы я и так сожрал, но при даме хотелось казаться ответственнее.
— Вроде нормальный, — сказал я, тщательно осмотрев упаковку сосисок. — Ты вообще хочешь такое?
— А ты думаешь я фуа-гра завтракаю обычно?
— Ну, примерно.
— Бывает такое, — сказала она. — Особенно в Ницце. Ты же не был в Ницце?
— Я даже в зоопарке не был.
— А, точно же!
Зоя оседлала табуретку, закурила. Она не сподобилась ничего на себя надеть, вообще. Да и я, глядя на нее, забыл об одежде. Мы с ней были как Адам с Евой. Как в раю.
Люси сразу же после секса одевалась, а большинство девчонок, с которыми у меня было после, я даже не особо раздевал. Так что Зоя после всего этого была просто подарком. В моей московской квартирке она выглядела как картинка, вырезанная из музейного каталога. Как какая-нибудь, не знаю, Афродита, вышедшая из пены прямо на Выхино.
— Может поебемся? — спросил я.
— Жрать!
Она поелозила локтями по столу.
— А мы с тобой оба романтики.
— Подходим друг другу.
