— Духу не хватило бы, — отозвался он глухо, обессиленно опускаясь на скамью. Провел рукой по виску, ощутив крупные капли испарины под пальцами, и тихо договорил: — Пока.
— Может, ноги сделать? — предположил бывший студент с надеждой, без особенного энтузиазма ковыряясь в тарелке с едой; Курт покачал головой.
— Не имею права.
— А на что ты имеешь право? Вместе с баронским сынком сдохнуть на их вилах?
— Если до этого дойдет — да.
— Замечательно, — скривился Бруно, отложив ложку. — Но хоть отбиваться-то ты право имеешь?
— Право — да… — невесело вздохнул он, глядя мимо тарелки; потер глаза ладонями и вскинул голову. — Постой-ка… Что это один из них говорил о пропавшей семье? Ты что-нибудь об этом слышал?
Тот повел рукой, изображая нечто неопределенное, и, наконец, просто отмахнулся.
— Так, кое-что. Не особенно много.
— Что именно?
— Ну, было это лет девять назад — жила тут семья: мать, отец, дочь. Дочь работала в замке, а кем — не говорила. Однажды вечером их видели в последний раз. Все.
— Зараза… — пробормотал Курт зло, отодвинув от себя блюдо; есть расхотелось. — И что же — думают, это фон Курценхальм-младший? Ведь ему тогда было лет… сколько… десять? даже если он и убежал из замка, как мог десятилетний ребенок изничтожить целую семью за одну ночь?
Бруно пожал плечами, неуверенно предположив:
— Разве что папаша ему всю семейку подал на блюдечке.
— Хочешь сказать, барон все-таки виновен? Не покрывает случайные выходки сына, а — полный соучастник?
— Я — ничего не хочу сказать, — отгородился тот обеими ладонями. — Ты здесь следователь, вот и расследуй, а я не собираюсь исполнять работу, на которую не имею права. Что там у вас за это полагается?
— Да ничего у нас не полагается, — скривился Курт, задумчиво глядя в окно. — Подобными нарушениями занимаются светские власти, не мы… А почему никто не предположил, что эта семья могла просто уехать?
— Кроме того, что ни один человек в своем уме не пойдет никуда ночью?..
— Всякое бывает.
— Ну-ну, — то ли согласился, то ли недоверчиво возразил Бруно. — Их вещи остались в доме, а сам дом стоял незапертым. То бишь, если допустить, что они вдруг вот так сорвались и куда-то ушли, то все вещи, от утвари до носильных, они просто взяли и бросили.
— Все?
— Так говорят, — пожал плечами тот. — Я об этом немного знаю, никогда особенно не спрашивал… Доедать будешь?
Курт забористо выругался, рывком поднявшись с места, и кинул деньги на стол, отметив походя, что на звон монет Карл все же из кладовки выглянул.
— Тебе бы поговорить с тем, кто знает больше, — заметил Бруно, пододвинув его тарелку с нетронутым обедом к себе. — Хотя, чего-то я сомневаюсь, что теперь кто-нибудь здесь станет с тобой откровенничать
— А я вот такого человека знаю, — пробормотал Курт, направляясь к двери.
По тому, что настоятельский жеребец был ухожен, накормлен и даже выкупан, было ясно, что толстяк всеобщей вольностью заразиться еще не успел, осуществляя свои обязанности как должно, хотя, если принять во внимание его нынешнее поведение, был до чрезвычайности напуган перспективой выбора между миром с соотечественниками и сохранением приличествующих отношений с майстером инквизитором. Однако сейчас беспокоить ни его, ни Карла-младшего Курт не стал — вновь снарядил коня самостоятельно, вывел его из стойла и так же, как вчера, сорвался с места тотчас в галоп; сегодня, правда, причина была несколько иной — не недостача времени, а стремление поскорее миновать улицы Таннендорфа, походившие теперь на улицы захваченного поселения своим почти совершенным безлюдьем, безмолвием и неприятными взглядами в спину из-за приземистых оград и плотных ставен.
Столь стремительного развития событий он, по чести сказать, не ожидал, и, высчитывая, сколько потребуется времени святому отцу, дабы доставить его послание, а тем, для кого оно предназначено — прибыть сюда при всем необходимом, включая специалистов, которых он запросил, Курт с обреченностью вынужден был признать, что разбираться со всем, что назревает вокруг, придется самому, как сумеет. Сейчас он пожалел о своей самонадеянности, о невовремя проснувшемся тщеславии, когда не передал просьбу о помощи через курьера Конгрегации…
Дозорного на башне замка сегодня не было, и Курт, мгновение помедлив, просто как следует двинул сапогом в преграждавшую въезд решетку и со всей силы легких крикнул внутрь:
— Эй!
Дозорный обнаружился сразу за воротами вместе с Мейфартом; увидя майстера инквизитора, оба разразились облегченными вздохами, и вскоре Курт уже был во дворе, наблюдая за тем, как солдат торопливо опускает за его спиной решетку ворот.
— Слава Богу, вы здесь, — заговорил капитан, без зазрения придерживая жеребца, пока он спешивался. — Сейчас мне рассказали, что творится в деревне… Неужто они правда решились пойти на самоуправство?
— Пока не решились, но до этого рукой подать, — ответил Курт, бросая поводья, и удержал старого вояку за локоть. — Нам надо поговорить, капитан, причем безотложно и теперь начистоту, или я ни за что не отвечаю. Это — понятно?
