— А если поближе, то сейчас история повторяется. Слухи ходят уже около года, но уже два года минуло с тех пор, как я получил первое предупреждение о грядущих событиях. Чтобы уладить кое-какие дела, я ездил в Белую Речку, по обыкновению остановившись у одной старухи, Селены, содержащей что-то вроде постоялого двора. Как обычно, вечером она кормила меня вкусным ужином. Я поднял голову, чтобы поблагодарить бабку, но еда просто встала поперек горла. Передо мной сидела она и вроде бы не она, седые пряди выбились из платка и вздыбились вокруг головы, глаза светились как две лучины, а она, увидев мое замешательство, засмеялась не своим голосом и сказала, с трудом открывая рот и кривя губы: «Бес проснулся — быть беде». Я вскочил, достал амулет Незримого, уже не зная, что делать, как увидел недоуменный взгляд Селены. В тот же момент от ее стула отделился человеческий силуэт, уплывший в темноту. Ночью мне снился какой-то мужик, бормочущий про царя демонов, собирающего свиту, пробуждение беса и другие глупости. Потом он превратился в старую бабку, которая мне причудилась вечером, и стал смеяться безумным смехом. Я проснулся в холодном поту, а его нечеловеческий хохот так и продолжал стоять в ушах. Поэтому, узнав о похищениях, я уже не столь сильно удивился.
Сигмар, слушая барона, сам наблюдал за Эйнаром, который по мере повествования нахмуривался все больше и больше, а услышав историю с Селеной, даже слегка побледнел. Решив выправить ситуацию, солдат прервал разошедшегося барона.
— Спасибо вам, уважаемый Зельдер, но я вижу, как тяжелы вам эти воспоминания, поэтому предлагаю сменить тему, к тому же вы итак прояснили многое своим рассказом.
Вслед за этим потек разговор об охоте, торговле, Флориане и диковинных часах в Старгороде.
Эйнар потихоньку пришел в себя и втянулся в беседу. Про часы он уже рассказывал сам. Контрабандист расписал их так, что барон уже собирался немедля броситься в путь и лишь ночная пора остановила его, поэтому изрядно выпивший Зельдер решил дождаться следующего дня.
Уже под утро, укладываясь спать, Сигмар осведомился у товарища о причинах такой бурной реакции. Эйнар, разумеется, не ответил, но чуть позже совершенно невпопад брякнул, не на шутку встревожив Северина:
— Слушай, Сигмар, чую я, что лезем мы с тобой в самое пекло.
В итоге путники отправились в Белую Речку лишь после обеда. Лошади лениво шагали по жаре, а Эйнар, опасаясь заблудиться, внимательно следил за дорогой, выискивая указанные бароном ориентиры. Сигмар, уставший от их неторопливой поездки, увидел на горизонте телегу, груженую бочками, с двумя сельчанами на козлах. Он пришпорил коня и помчался к ним навстречу:
— Эй, мужики, здорово. В Белую Речку верно едем?
Тот, что держал вожжи, как-то подозрительно переглянувшись с соседом, ответил:
— И тебе не хворать, едете то правильно, через два поворота направо. До вечера доберетесь, я думаю, только…
— Спасибо, дядьки, — собрался обратно Северин, как до него дошло, — постой, что только?
— Не надо вам туда, нехорошо там, — почесывая поясницу, неясно ответил мужик.
— Ты чего тут загадки загадываешь, напугать хочешь? — начал уже злиться Северин.
— Ничего я не хочу, просто нехорошо там, — миролюбиво ответил возница, вновь подозрительно переглянувшись с соседом.
Несмотря на послеполуденный зной у солдата внезапно пробежал озноб по телу, он тряхнул головой, чтобы снять наваждение и, развернув лошадь, двинул к своим.
— Что там, Сигмар, верно едем? — спросил у солдата Эйнар, когда тот влился в их строй.
— Да, через два поворота будет дорога направо, — сообщил Северин товарищам, решив не рассказывать о предупреждении подозрительных личностей.
Их небольшой отряд достиг цели уже вечером. Они въехали в деревню в промозглых сумерках, небо ясное в течение всего путешествия, здесь было затянуто мутной пеленой низких туч, улицы деревни застилал туман.
С зажженными факелами они следовали по главной улице в поисках дома старосты. Белая речка не изумляла своими размерами, всего полторы улицы из, быть может, сорока домов, и они легко отыскали нужное здание. Из-за закрытых ворот путников яростно облаивали дворовые псы, возвещая об их прибытии, поэтому ни Эйнар, ни Сигмар не стали спешиваться, ожидая появление кого-нибудь из дома. Встречать их вышел сам староста, довольно полный человек неопределенного возраста с отвисшими щеками, бегающими маленькими глазками-пуговками и гладко прилизанными жиденькими волосенками. В целом деревенский голова оправдывал описание, данное ему бароном: «Скользкий тип, неприятный такой».
— Доброго вечера, староста Вельфир, мы прибыли из Старгорода по поручению дуки Никифора, — громовым голосом вещал Эйнар, — твой барон велел тебе подыскать для нас место для ночлега и помогать нам по мере сил.
Староста, услышав гостей, весь как-то нервно задергался, будто пританцовывая на месте:
— Нельзя ко мне, господа, никак нельзя, полы хочу перестелить, гниют падлюки. Вы лучше разместитесь у Селены, она с того края деревни живет, места на вас хватит, это точно.
